Страница 29 из 79
Директор вещевого рынка арестован. Сидит в СИЗО, связи с ним нет. Администрация рынка опечатана, фактически — работа рынка парализована, но всем плевать. Торговцы выходят на рабочие места, покупатели — покупают, а парни Матвея собирают «местовые» деньги. Сейчас все полностью «в черную». Парадокс, но именно так рынок невидим для налоговой. Если нет официального директора, зама, бухгалтера, если нет документации, то как бы нет и самой деятельности, а значит — нет и нарушений. Легальность — уязвима, нелегальность — нет. Чем легальнее, тем уязвимее.
У фирмы «Викинг», от имени которой работал рынок, арестованы счета. К счастью, почти пустые, никто не держит большие суммы рублей на расчетных счетах. Валерик жалуется, что за ним следят. Но при этом категорически отказывается от охранных услуг Василия Ивановича.
Когда у тебя все в порядке, все влиятельные люди готовы тебе помочь. И их готовность просто зашкаливает. Обращайся, если что! В любое время дня и ночи! Для своих мы… сам знаешь! Любой вопрос решим! Но как только что-то случается, эта самая готовность помочь резко уходит в ноль. Как и влиятельность различных влиятельных людей. Еще вчера они могли буквально все, а сегодня… старик, извини, ничего нельзя сделать… Ситуация такая, что невозможно. Ты ж понимаешь, какое сейчас время!
— Время сейчас непростое, — сказал мне прокурор Иван Иванович за бокалом вина в нашем ресторанчике. Сказал таким тоном, будто выдал известную немногим государственную тайну.
— Ага, — сказал я без эмоций.
А прокурор начал философствовать.
— Если какие-то вещи происходят, значит так нужно. Ну что там у тебя? Директор рынка сидит? Ну, бывает… Ничего, посидит немного. И получше него люди сидели! Не велика птица. Зажрался у себя на рынке, пусть баланду похлебает.
— Проверить законность заключения под стражу нет желания? — поддел я прокурора.
Тот тяжело вздохнул.
— Алексей! — сказал он прочувствовано. — Ты же меня не первый день знаешь… Я же всегда!.. Но сейчас…
— Ну ты даешь, Иваныч, в натуре, — не выдержал я. — В прошлую нашу встречу ты просто в бой рвался! А сейчас… Чего-то узнал? Говори, не томи!
— Не знаю я, и знать не хочу! — с жаром сказал прокурор. — Не хочу в это дело лезть, не лежит душа! В общем, — внезапно перешел он на едва слышимый шепот, — сунулся я к начальнику. По твоему вопросу… А начальник дал понять, что уже общался с этим… Мироновым. И что у него там все ровно. В смысле — законно. Понял?
— Ого! — удивился я. — Вот это новость! Что ж ты, Иваныч, молчишь, о смысле жизни рассуждаешь⁈ А отчего так, не объяснило тебе начальство?
— Такие вещи никто не объясняет, — выдохнул прокурор. — Тут, знаешь, как в поговорке — знания рождают скорбь!
— Слушай, Иваныч, — сказал я задумчиво, — а может твое начальство денег хочет? Дать ему двадцатку долларов? А?
Иван Иванович тяжело вздохнул. Наверное, мелькнула в его голове мысль о недополученной прибыли.
— Сейчас ничего не можем. Решай на другом уровне. Может и получится.
— Как-то маловато информации, — сказал я недовольно. — Ты говори, Иваныч, если еще что имеешь сказать.
Иван Иванович долго сопел, кряхтел и отхлебывал из бокала. А потом сказал:
— Тут дело не в Миронове. Миронов такой же подневольный, как и я. Кто-то под вас конкретно копает, вот что я скажу. Ищите кто.
— Ну, пока что он наших людей закрывает, счета арестовывает, документы вывозит, — сказал я.
— Это все ерунда, — поморщился прокурор. — Ты не понимаешь, что такое государственный чиновник. Это не человек! Это функция! Он делает то, что требуется, в этом его смысл и его цель. Может делать лучше или хуже, но только в строго заданных рамках. Если не Миронов, то другой кто… Сейчас он делает то, что от него требуют.
— Кто⁈ — не выдержал я.
— Приказать ему может только московское начальство, — тихо сказал прокурор. — И больше никто. Думай.
— Да не гони, Иваныч! — рассмеялся я. — Где наша захолустная фирма, а где московское начальство налоговой полиции. С чего бы им на нас жать? Подставлять под молотки этого придурка Миронова?
— А я и не говорю, что это они, — меланхолично ответил прокурор. — Им тоже могли приказать.
— И кто же? Есть идеи?
— Это тебе видней! А налоговая полиция у нас находится в подчинении президенту страны. Или тем, кто может говорить от его имени. Там сейчас много всяких личностей. Вот так! А больше сказать мне на эту тему нечего!
— Убил, Иваныч, — сказал я. — Ты что же, на полном серьезе считаешь…
Прокурор посмотрел на меня, и я заметил, что глаза у него ничего не выражающие. Мертвые.
— Ничего. Я. Не считаю. И вяжи с этим, лучше вина подлей. Вино у вас здесь, конечно… Восторг!
Я не стал подливать вино.
— Иваныч, — сказал я спокойно, — а на кой хрен ты мне тогда сдался? Мышей не ловишь. Я себе нового прокурора куплю. Ваш брат сейчас — пятачок за пучок в базарный день. Допивай, что в бутылке осталось и вали. Чтоб я тебя больше здесь не видел.
Прокурор не обиделся. Он понимающе кивнул.
— Да ты не обижайся, Алексей! Мы — люди подневольные, а выше головы не прыгнешь.
Я с шумом отодвинул стул и вышел из ресторана. А прокурор остался, похоже, испытывал острое желание нажраться в хлам.
Мы с Валериком едем на высокий прием. Борис Борисович расстарался — нас принимает сам господин губернатор! Принимает неофициально, что совсем хорошо. Фирма, имеющая отношение к губернатору — наш партнер по продаже металла. И деньги на гибралтарский оффшор этой фирме капают стабильно. А еще, доля за то, что через наш банк идут бюджетные расчеты. Так что, рыло у господина губернатора в пуху по полной программе.
— Нормально? — спрашиваю я Валерика. — Мандража нет?
Валерик смотрит на меня, будто я спросил какую-то глупость.
— А че там? Подумаешь, губернатор!
Из колонок льется импортная попса. Мы несемся в черном «Линкольне», к зданию бывшего облисполкома, где сейчас располагается резиденция губернатора. Мы щегольски одеты — модные твидовые пиджаки, итальянские сорочки, длинные английские кашемировые пальто, ботинки «Гуччи» и, конечно, «Роллексы». Мы — успешны, молоды и талантливы, но нам мешают всякие темные силы, сейчас я поставлю господина губернатора в известность…