Страница 28 из 79
Глава 10
Борис Борисович был спокоен и деловит.
— Ну что ты переживаешь? — участливо говорил он. — Подумаешь, пришли к кому-то налоговики. Не к тебе же.
— Это то же самое, что ко мне, — сказал я. Умиротворенный тон Бориса Борисовича слегка напрягал. — А если ко мне пришли, то это и к вам пришли. Надеюсь, вы понимаете?
— Да ну перестань. Большое дело, налоговая проверка. Они сейчас всех проверяют, ведомство новое, начальству себя показать нужно.
— Не за наш счет, — твердо сказал я.
Борис Борисович откашлялся.
— А ты думаешь, нас, администрацию, никто и никогда не проверяет? Ого-го! Еще как! И ничего, как видишь, работаем!
— Борис Борисович, — сказал я, — сегодня днем была фактически парализована работа вещевого рынка. А там триста человек работает. Может им завтра прийти к вам под окна и спросить, как жить дальше?
Матвей, который слушал наш разговор, показал мне большой палец.
— Ну ладно, ладно, — посерьезнел Борис Борисович. — Говори, что конкретно нужно сделать?
— Устройте мне встречу с губернатором, — сказал я. — Давно обещали же.
— Устрою, — пообещал Борис Борисович. — Раз обещал, устрою. На днях. Будь готов!
— Всегда готов! — отозвался я.
Матвей возбужденно ходил по кабинету.
— Во волк, а⁈ — высказался он по поводу Бориса Борисовича. — Как стелет мягко — все хорошо, все нормально, ко всем приходят! А по факту ни хрена не решил! Порожняк один.
— На днях встречаюсь с губернатором, — напомнил я.
Матвей скривился.
— Знаешь такую поговорку — обещать, не значит — жениться. Да и губернатор… Думаешь поможет?
— Он наш партнер по металлу, — сказал я. — И банк с бюджетными деньгами работает тоже через него. В его интересах, чтобы все было спокойно.
— Чего с рынком делать, Леха? — спросил Матвей. — Если директора закроют…
— Решим, — пообещал я, не имея ни малейшего представления о том, что делать с вещевым рынком, если директора действительно арестуют. — Вообще, Матвей, давай решать проблемы по мере их поступления! На трубный нужно съездить. Не забыл?
— Помню, — сказал Матвей. — Все готовы давно. Просто эта ситуация с рынком выбила из колеи.
— Рынку цена три копейки, — назидательно сказал я. — А трубный завод — серьезная тема. Там только балансовая стоимость — больше лимона баксов.
— Ну раз так, то погнали! — воодушевился Матвей. — Может заскочим к этим налоговикам на обратном пути? А, Леха? Чтобы два раза не ездить!
У нас пятнадцать процентов акций трубного завода. Честно куплены на чековом аукционе. У неизвестной нам московской фирмы — десять процентов. У господина директора — семь. Остальное — у «трудового коллектива».
Пятнадцать процентов акций обошлись нам примерно в пятьдесят тысяч долларов или около сорока миллионов рублей. В принципе, я за эти акции не держался, мы готовы были уступить свой пакет за нормальную сумму. Скажем, полмиллиона. Хоть господину директору, хоть москвичам, без разницы, пусть берут и владеют.
Но господин директор почему-то уперся. На контакт не шел, представителей акционеров (то есть, наших представителей) на территорию завода не пускал, нанял какой-то ЧОП из области. Видимо, решил, что сможет отвертеться.
Конечно, мы могли решить вопрос через ту же прокуратуру. Интеллигентно. Но, в свете последних событий, я предпочел силовой вариант интеллигентному. Нас перестают бояться. Это плохо. Нужно напомнить о себе.
Три десятка парней устрашающего вида заходят на территорию трубного завода. На проходной два охранника в камуфлированных бушлатах, которые испаряются без боя. Они явно не герои. Спортсмены решительно движутся по серой заводской территории в сторону здания администрации. Внутри забаррикадировались еще человек десять «ЧОПовцев». Скорее всего — с перепугу, им нет никакого резона подставлять головы из-за «спора хозяйствующих субъектов». Из вооружения у них дубинки и несколько газовых стволов. Ни о чем.
Наши спортсмены ломают дверь. Дверь импортная, металлическая, не поддается. На головы им из окон второго этажа летят стулья, какие-то вазы, цветочные горшки — все, что под руку попадется. Осажденные отбиваются, осаждающие уворачиваются. Обе стороны громко и матерно угрожают друг другу страшными карами. Пока основные силы ведут боевые действия у парадного входа, засадный отряд действует в тылу врага. Пятеро спортсменов, пользуясь тем, что силы противника отвлечены лобовым «штурмом», обходят административное здание, где, в тылу, обнаруживается черный ход. Дверь черного хода предательски не заперта. Нападающие проникают внутрь и… Дальше — не интересно. Идет избиение «ЧОПовцев» и захват здания. Некоторые рабочие наблюдают за баталией с чисто спортивным интересом, но большинство просто проходит мимо. Даже не смотрят на происходящее…
Впрочем, кто-то вызвал милицию. Приезжает наряд, который встречает Матвей со своими «бригадирами». Ничего интересного здесь нет, ребята, ложный вызов. Что происходит? Сказано, спор хозяйствующих субъектов! Не ваше дело. Сами разберемся. Милиционеры колеблются. Они хорошо знают, кто такой Матвей и в каких он отношениях с милицейским руководством. Но вызов есть вызов… Еще не все милицейские инстинкты утеряны. Впрочем, несколько купюр перевешивают. «Канарейка» уезжает восвояси.
Директор сбежал. Скрывается где-то на территории. Избитые «ЧОПовцы» лежат пластом, городская травматология сегодня пополнится. Дальше — по обстоятельствам. Если директор продемонстрирует благоразумие и тихо свалит в закат, то мы просто проведем собрание акционеров и назначим нового. Скорее всего, главного инженера, предварительная договоренность с ним есть. А если директор снова упрется, тогда прокуратура со всеми вытекающими последствиями. Все по закону. В девяносто третьем году садить можно совершенно любого директора крупного предприятия. И не очень крупного тоже. Проведем собрание и сразу — скупать акции «трудового коллектива». Пусть даже по цене в двое выше номинала. Все равно — пятьсот процентов прибыли в перспективе, как минимум.