В кругу врагов

Он отодвинулся от меня, издав несколько трелей, которые подсказали мне, что это хозяин, и мне следует держаться поближе. Я подчинился без колебаний. Чьи-то слова всплыли у меня в голове, как будто это были мои собственные мысли, и превратились в чертовски убедительную просьбу. Немного опробовав свое новое тело, я поплыл вслед за ним.

Я начал привыкать к своему новому восприятию. Я почувствовал, что мой носитель был темным и плотным, потому что он был покрыт шрамами. Я осознал с внезапной уверенностью, которая приходит ко мне во сне, что он сражался на войне. У моего хозяина тоже были крючковатые руки, но только шесть из них. У меня их было девять. Я почувствовала укол зависти, но это было похоже на чужую эмоцию, и я сдержала ее.

Я усилием воли обхватила себя руками за талию так, как это делал мой хозяин, прижимая их к себе. Вероятно, было дурным тоном ходить с острыми лезвиями наперевес, как будто идешь по торговому центру с охотничьим ножом в руке. Другие существа, похожие на нас, проплывали мимо, оживленно беседуя о математике, которую я не мог понять.

Внезапная острая боль в животе застала меня врасплох. Неужели я заболел? Я замедлил шаг. Мой хозяин подстроился под мой новый темп и сыграл короткую мелодию, выражающую сочувствие. Я сразу понял, что это тело умирает, и отличить жалость моего хозяина от жалости к самому себе было невозможно.

Что за дурацкий сон, в котором мнение других людей о тебе становится твоими собственными мыслями? Я больше не хотел здесь находиться. Может, лучше проснуться прямо сейчас в "Хаммере"?

Мы быстро добрались до узкого провала в земле. Для моего восприятия во сне он был таким же непроницаемым, как любой колодец или пещера. Мой хозяин велел мне войти. Прежде чем я понял, что это была его мысль, а не моя, я подошел слишком близко. Меня засосало, и я провалился в темноту.

Потом я выскочил, как ребенок, скатившийся с горки. Я проехался по каменистому полу и с трудом поднялся в воздух. Мой хозяин выбрался из трубы позади меня более изящно. Я чувствовал себя неуклюжим и уязвимым, и это меня злило.

Мой хозяин спросил, все ли у меня в порядке, и я огрызнулся в ответ, что со мной все в порядке. Он не обиделся. Возможно, это и означало, что одно из этих существ отправилось на войну, у него в голове были мысли о смерти других людей, но он не умирал сам.

Он привел меня по туннелю в комнату размером с теннисный корт. Я остановился у самого входа на вершине длинного склона. Сквозь щели в стене пробивался рассеянный свет, но, по моим ощущениям, в комнате было темно.

Затем в комнату вошли другие существа, похожие на меня, хотя в тусклом свете они казались едва различимыми силуэтами. Они появлялись откуда-то друг за другом, небрежно выстраиваясь в шеренги, как солдаты.

Боже, это было так похоже на продовольственный склад в Уошуэе, что у меня перехватило дыхание. Мое тело во сне хотело выдать мою панику, но сдерживало ее. У меня были десятки кошмаров о домашних животных, нет, о людях, которых я убивал в Уошэуэе, но ни один из них не был похож на этот. Это было уже слишком. Я попятился к выходу.

Одно из существ двинулось на меня точно так же, как это делали домашние животные, и я потерял контроль.

Крючки на моем туловище разжались, и из меня вырвалась громкая трель. Я знал, что излучаю страх, ярость и воспоминания о том, что я натворил в Смыве, прямо в сознание существ подо мной. Я попятился от них, раскинув свои "руки", как капюшон кобры, чтобы предостеречь их.

Они впали в панику, столпились у выходов и завыли от страха.

Мой хозяин подошел ко мне и, перекрывая шум паники и замешательства, издал один-единственный звук. Это было почти за пределами слышимости, и мой разум погрузился в тихую, темную пустоту.

Я очнулся в том же чужом теле, чувствуя, как меня тащат по коридору. Я ощутил под ногами твердый каменный пол и внезапно понял, что это не сон и не видение. Каким-то образом я оказался здесь, в этом теле и в этом месте. Жидкость, которую я нашел в той статуе, перенесла меня сюда, и…

Надо мной навис мой хозяин. Он приставил колючку к центру моего тела и в тот же миг издал звук, похожий на успокаивающую, протяжную ноту. Это говорило мне, что мне нечего бояться, если только я не кинусь на него. Я понял и затих.

Затем он попросил рассказать об источнике моего страха, и тону, который он использовал, было невозможно противиться. Я ответил, и звуки, которые исходили из меня, рассказали все, каждый нюанс, за поразительно короткое время. Я почувствовал, что мое сознание словно открылось.

Мой ведущий продолжал задавать мне вопросы, а я продолжал отвечать. Я не мог сдержаться. Эти существа, казалось, не понимали секретов и уж точно не понимали, что такое стыд.

За десять минут, а может, и меньше, у меня украли всю историю моей жизни. Я пытался остановить это, но оно еще сильнее прижало свой длинный шип к моей плоти и подтолкнуло меня. Оно не могло понять, что оно что-то у меня отнимает.

Тогда оно пообещало "вылечить" меня.

Он сказал, что я могу сохранить воспоминания о питомцах, о людях, которых я убил, но он сотрёт ужасные чувства, которые с этим связаны. Он не мог понять, почему люди испытывают чувство вины или стыда, и был уверен, что без этого мне будет лучше.

Общество Двадцать Дворцов сделало бы меня своим новым символом.

Нет, сказал я ему. Нет. Я человек и не хочу превращаться в кого-то другого.

Он сказал, что я слишком сломлен, чтобы сделать выбор самостоятельно.

Я замахнулся на него крюком, целясь в центр. Я знал, что удар у меня слабый, но не ожидал, что смогу убить это существо. Я думал, что оно убьёт меня.

Так оно и вышло. Я почувствовал резкую боль, когда крюк вошёл в тело, а потом снова оказался в "Хаммере", глядя на молочно-голубую жидкость в своей руке.

Я осторожно перелил жидкость в термос и закрутил крышку. Я поставил термос в подстаканник. Разлить хоть каплю было бы ужасно. Ужасно.

Потом я начал кричать.