В кругу врагов

Я попытался поднять руку, но она опустилась вниз, а не вверх, и я ударился запястьем о край ступеньки. Заклинание, с помощью которого Аннализ обратила магию Уолли против него самого, все еще действовало на меня, заставляя двигаться в неверном направлении и время от времени думать в обратном порядке.

Должно быть, штора защитила Бада от воздействия заклинания, потому что он сошел с последней ступеньки, повернулся к входной двери и поднял здоровую левую руку. Он держал в руке крошечный пистолет, и я понятия не имел, откуда он его взял. Он выглядел усталым и печальным, как будто потерял всякую надежду дожить до конца дня. В поле зрения появилась Аннализа. Бад прицелился ей в горло и выстрелил с расстояния в каких-то шесть дюймов.

Она даже не вздрогнула. Она оттолкнула его руку, и на его лице отразилась внезапная, резкая боль. Аннализа схватила его за пояс и воротник и подняла над головой.

— Босс, нет!

Не успел я произнести эти слова, как она швырнула его на пол с такой силой, что весь дом содрогнулся, а половицы затрещали.

Бад внезапно побагровел, вся кровь, которая должна была выплеснуться из его изрешеченного пулями тела, впиталась в ткань. Кто-то кричал, деревянный пол продолжал трещать, хотя какая-то часть моего затуманенного сознания понимала, что звук исходит не от пола.

Аннализ смотрела на труп Бада, нахмурив брови, и наблюдала, как исчезает его кровь. Жужжание стало громче, и я с трудом поднялся на ноги. Аннализ потянулась к своему жилету.

Я попытался подойти к ней, но вместо этого сделал два шага назад. Черт, ее заклинание разворота все еще заставляло меня поворачиваться. Я позволил себе упасть на нее, по крайней мере, в моем поле зрения она стала больше, как раз в тот момент, когда пол исчез.

Бад и Аннализ оба упали в темноту внизу. Аннализ ахнула от удивления, прежде чем я успел поймать ее за рукав. Номекс был скользким, на мгновение я подумал, что он может выскользнуть из моей поврежденной руки, но этого не произошло.

Я зажал ногу между столбиками перил, чтобы не соскользнуть вслед за ней. Аннализ выскользнула из слишком большого жакета, он не был застегнут, и она все равно в него не влезла, но она ухватилась за подол и перемахнула через пустоту. Она посмотрела на меня снизу вверх, и, Боже, впервые за все время на ее лице отразился неподдельный страх.

А там, под ней, к нам двигалась огромная масса штор.

Я уже собирался втащить Аннализ наверх, но она сделала это сама, цепляясь руками за свою куртку, а потом перелезла через меня. Она запрыгнула на лестницу позади меня и сказала:

— Не потеряй мою куртку.

Шторы приближались, и их было много. Не пять, не шесть… Это был рой из тысяч. Я отполз в сторону, пытаясь убраться подальше, но не успел. Слишком медленно! Шторы уже были здесь.

Хищники прорвались через отверстие в полу как раз в тот момент, когда над моей головой пронеслась лента и взорвалась огромным пузырем зеленого пламени.

На этот раз не было ни воя, ни предсмертных криков. Шторы погибли внезапно и мучительно.

Когда зеленое пламя погасло, я увидел, что хищники кружат вокруг отверстия, так близко, что я мог бы перевернуться и ударить одного из них, но не пытаются пролезть внутрь. Затем пол снова появился и стал твердым, закрыв отверстие.

Толстые комки серой слизи покрывали плинтус и стену. Чёрт, если бы мы только что не нашли способ избавиться от штор, не впустив в наш мир ещё больше тварей. Я увидел, как Аннализ сорвала с жилета ещё одну зелёную ленту. Это была последняя.

— Босс, не убивайте тех, кто может становиться невидимым.

— Мне он не показался невидимым. — Полицейские сирены завывали всё громче. — Помни, что я говорила о полиции.

Она вышла в коридор, держась одной рукой за перила на случай, если портал снова откроется. Но этого не произошло. Я вышел следом за ней. Уолли стоял в конце коридора, за его спиной была открытая дверь, ведущая на задний двор. Рубашка на нём была разорвана, а вздувшийся живот лопнул. Я видел, как внутри копошатся тёмные влажные сгустки.

Он держал рядом с собой Лино Велу. Лино смотрел на меня, хватая ртом воздух. Он был так напуган, что любой из нас мог бы усмирить его одним ласковым словом. В углу комнаты стояли Саммер и Фидель, и они выглядели такими же потрясёнными и беспомощными, как Лино. Мерцающий свет от костра, которого я не мог видеть, играл на их лицах.

— Этот парень, — сказал Уолли слегка дрожащим голосом, — может помочь нам найти Книгу океанов. Мы можем заключить сделку. Ваши люди тоже ищут ее, и...

Аннализ опустила плечо и побежала к нему через серую жижу.

Саммер и Фидель исчезли.

Уолли толкнул Лино перед собой.

— Послушай! Подожди! — сказал он, но это не остановило Аннализ. Лино съежился.

— Босс! — Крикнул я, бросаясь к ней, но было слишком поздно. Она бросила в комнату ленточку. Зеленовато-черное щупальце высунулось из открытой раны в животе Уолли и ударило Лино по нему.

Линолеум и лента соприкоснулись. На мгновение зеленый огонь осветил его испуганное лицо. Он не закричал. У него не было времени.

Уолли, однако, закричал пронзительно и громко. Аннализ ворвалась в комнату как раз в тот момент, когда пламя погасло. Дымящиеся кости Лино даже не успели упасть на пол, как она раскидала их по комнате.

Я последовал за ней. Уолли споткнулся и упал на бок. Он поднял левую руку, чтобы защититься, все его тело, от середины предплечья до кончиков пальцев, обгорело и превратилось в жесткую, блестящую, смолистую кость.

Аннализ схватила его чуть выше локтя и наступила ему на бедро.

Его нога расплющилась и подогнулась. Уолли вскрикнул, и этот звук заставил меня замереть на месте. Я застыла в дверях, пораженная тем шумом, который он производил. Мурашки побежали у меня по спине, и я покраснела от стыда. Я ненавидел Уолли, но ни один мужчина не должен опускаться до того, чтобы издавать подобные звуки.

Аннализ с совершенно бесстрастным лицом, как у квалифицированного рабочего, выполняющего сложную работу, вывернула обожженную руку Уолли, как куриное крылышко, и оторвала ее по плечо.

Крови почему-то не было, но я разглядел ужасный бугристый конец кости предплечья Уолли. Аннализ запихнула эту необработанную кость в его открытый, кричащий рот.

Я не хотел больше ничего видеть. Я не хотел видеть сломанные зубы или то, как она чуть не выдернула кость у него из затылка. Это была ее работа. Я не хотел больше ничего видеть, но и отвести взгляд тоже не мог.

Такими мы были.