Страница 82 из 115
– Потому что так оно и есть! – ответил за всех брат Тимирий. – Тебя не было здесь, брат, когда прошлой осенью Арон, одетый в драные одежды поселкового мальчишки, привёз своего умирающего учителя в наш храм. Тогда мы сами не поняли глубины и чистоты его духа, хотя уже в тот день он доказал, чего стоит. Удивлённые увиденным, мы преклонились перед ним, но на следующее утро мозг наш отказался воспринимать мальчика так, как следовало. И мы надсмехались над ним. Но Арон и здесь вышел с честью из положения. Главным для него в тот момент было здоровье учителя. Мы снова не поверили мальчику, обвинив его во всевозможных грехах, и после того, как мы в третий раз отвернулись от него, мы были жестоко наказаны. Я расскажу тебе как-нибудь на досуге, что я тогда видел и чувствовал. И Арон, который мог бы обвинить во всём нас, вновь взял на себя всю вину и ответственность за содеянное, хотя его-то вина как раз и была минимальной. Он всё более и более занимал место в наших сердцах, когда сам повелитель лично передал ему эти земли перед многими из нас. Я сам присутствовал при этом. Поверь мне, брат, мы подчинялись слову его ещё до того, как повелитель отдал нас в его распоряжение. Арон изменил здесь практически всё за то время, что пробыл в нашем храме. Он изменил к лучшему и нашу жизнь, и жизнь окружающих нас поселений. И по велению повелителя этот мальчик является твоим властелином, а ты – его верный раб.
– Останови свои речи, брат Тимирий! – попросил Главного Жреца Арон. – Мне не нужны рабы. Пусть всё остаётся так, как есть. Скоро я покину эти места, и не будет особой разницы, почитают или нет меня братья. В братьях Сирике, Вире и Квине я нашёл неплохих учителей. Я сам протестировал их. Их разум, словно течение воды, он изменяется в зависимости от изменения их окружения. Накопленные с опытом умения делают им честь. Вы сами видели их тренировочный бой. Он почти безупречен, – Арон улыбнулся. – Я хочу, чтобы эти трое братьев стали вашими учителями во время моего отсутствия.
– А ты проведёшь бой с нами, господин? – выкрикнул один из воинов. Арон оглянулся и увидел одного из тех монахов, которых он в своё время обучил некоторым приёмам. Он не знал его имени, но отлично помнил твёрдую руку и превосходную реакцию.
– О да! – радостно воскликнул Арон. – Я уже много времени не практиковался!
Восемь воинов встали вокруг Арона. Остальные же отошли в сторону и построились рядами лицом к сражающимся. Во время тренировочных боёв Арона зрители старались заучить и повторить его действия. Так они поступали и сейчас.
В жилах Арона запульсировала кровь, все реакции обострились. Он видел всё, что происходит вокруг него, и даже за своей спиной. Он чувствовал каждое движение, каждый взгляд, каждый передаваемый друг другу нападающими на него знак. Он был молнией, громом, ветром. Он был непобедим. И он знал это, он чувствовал это, он понимал это. Арон не старался нападать, сейчас он учил других, как избегать ударов соперников, он подныривал под протянутые руки, проскальзывал между ногами, просачивался в промежутки между теми, кто хотел, используя любые неожиданные манёвры, поймать его, или хотя бы задеть. Арон мыслил на шаг вперёд своих противников. Он предугадывал все их действия. Он играл с ними так, словно они были фигурами на доске, о возможных передвижениях которых Арон знал за несколько ходов до того, как наступит их момент. Никто не мог даже прикоснуться к мальчику, а не только достать его ударом. Краем глаза Арон увидел, что и прибывшие с ним из южного храма братья стали вместе с другими повторять его действия. Внутренне он улыбнулся, но это никак не отразилось ни на его лице, ни на его реакции.
Закончив бой, Арон молча ударил себя кулаком в грудь. Ответный удар многих рук и стройный хор голосов, назвавших имя мальчика, завершил групповую схватку.
Кивком головы Арон позвал за собой брата Тимирия, и собрался уже выйти из помещения, предназначенного для тренировок воинов церкви, как его остановил голос брата Сирика.
– Почему во время схватки ты не нападал?
Арон повернул голову и вызывающе посмотрел на воина. Он ещё не отошёл от боя, кровь всё ещё обжигала его изнутри, а сердце билось с бешеной скоростью.
– Однажды я напал на тебя! – напомнил Арон монаху. – Желаешь повторения?
– Но почему ты не учишь нас своей тактике нападения? – настаивал брат Сирик.
– Да потому что вы не в состоянии её освоить! – ответил мальчик. – Если ты ещё не понял, расспроси братьев. Я – не человек. Ты не в состоянии поспеть за мной. Моё нападение может быть смертельным. Особенно сейчас, когда я ещё не полностью владею своими силами, и вполне могу не рассчитать их.
– Ты хочешь сказать… – начал брат Сирик, но Арон, предчувствуя всё то, что он может высказать во всеуслышание, оскорбив при этом чувства практически всех, находящихся на тренировочном поле, его перебил:
– Я сказал только то, что хотел! Помнишь, я говорил, что, если, побывав здесь хотя бы неделю, ты захочешь быть ко мне ближе, я буду очень удивлён? Думаю, тебе следует выслушать братьев, и они расскажут тебе много историй, которые заставят тебя опасаться меня. Ты был прав, когда говорил, что я один. Я действительно один. И я всегда буду один. Потому что никто, кто бы мог узнать меня поближе, не станет лишний раз приближаться ко мне. Я – не человек, брат Сирик, не человек…
И Арон быстрыми шагами вышел из помещения для тренировок, спиной ощущая, что брат Тимирий неотступно следует за ним.
– Ты сказал, что в моё отсутствие ничего такого, что требовало бы моего особого внимания, не случилось, – сказал Арон, не сбавляя темпа. – Поэтому, думаю, нам следует поговорить о том, что в данный момент интересует меня. А заинтересовал меня Симбский хребет. Скажи, брат Тимирий, кто-нибудь когда-нибудь пытался пересечь его или хотя бы подняться на его вершину.
Ответ брата Тимирия не заставил себя ждать.
– Такие попытки были, но ни один живой человек не смог добраться до вершины хребта. Высота хребта настолько велика, что он подпирает собой небесный свод. Воздух там очень разрежен, и восходя всё выше, человек не может дышать. Все, кто пытался подняться наверх, возвращались назад, говоря о том, что лишь чудом спаслись от удушья.
Арон вспомнил снежные вершины, покрытые шапками облаков. Подумав, что на самом деле он и не видел вершин этих гор, только снежные склоны и множество невообразимо красивых пушистых белых комков.