Страница 50 из 115
Глава 9. Чувство вины
Снедает душу и волнует кровь
Вина, что на себя мы наложили.
И не придёт спокойствие к нам вновь,
Пока мы эту боль не пережили.
Простить себя, порою, нелегко,
Но, чтобы дальше жить, необходимо.
Закралось в сердце очень глубоко
Та мысль, что сожаленье породила.
И только мудрость сможет тут помочь…
Отрывок из сказаний пилигрима.
Арон медленно шёл по коридору храма. Отсутствие окон создавало мрачное настроение. Мальчик был уверен, что в комнате, куда он сейчас направлялся, было так же пусто и уныло, как и в этом коридоре. Время ужина. И все, кроме него, в этом храме в этот момент были в столовой. Арон подошёл к двери, на которой висела дощечка с номером восемьдесят шесть, и резко остановился. В комнате кто-то был. И не один. Мальчик тихо отворил дверь и, к своему удивлению, увидел Крима и Тима, сидящих на кушетке и открывших рот при виде вошедшего избранного. Они были уверены, что Арон не появится до следующего утра. Во всяком случае, именно это сказали гномы Криму, когда он покидал подземелья.
– Здоровья и счастья тебе, господин! – спохватившись, вскочил и поклонился Крим.
Ещё будучи в главном храме, они с Ароном договорились, что при посторонних Крим будет обращаться к избранному подобающим образом, но наедине они были просто друзьями. Сейчас же в комнате находился Тим, и, хотя Арон и сообщил Криму, что теперь он значится простым послушником, мальчик не решился назвать его по имени при человеке, который не знал о близких отношениях Арона с Кримом.
– Здоровье и счастье тебе сейчас нужнее, Крим! – откликнулся Арон. – Но ты, наверное, забыл, что теперь я причислен к лону церкви, являюсь послушником, и тебе надлежит называть меня просто по имени. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не покинули этих мест.
– Здравствуй, Арон! – поздоровался Тим так, как того только что потребовал сам Арон.
– Счастья и благоденствия, Тим! – Арон опустил в поклоне веки, а затем снова обратил свой взор на Крима. – Я должен просить тебя о прощении, – промолвил он, а затем исправился. – Даже не так! Я хочу попросить тебя о прощении.
– Но… – Крим смущённо опустил голову. – Ты ничего не сделал, чтобы просить меня об этом.
– Сделал! – Арон подошёл к другу, сел рядом с ним на кушетку и жестом пригласил его и Тима сесть рядом с собой. – Я знал, что мне не следует пробовать пищу, которая не предназначена мне природой. Ты пострадал по моей вине. – Крим хотел возразить, но Арон тихо покачал головой, не желая, чтобы его перебивали, и мальчик подчинился. – Но этого было мало. Придя в себя, я снова подверг тебя опасности. Я знаю, как ты заботишься о моём благополучии, но я – зверь, монстр. Я тот, кто чуть было не погубил тебя. И ты, зная это, всё равно пошёл на огромный риск. Ты приготовился к смерти лишь ради того, чтобы разбудить меня. Тебе не стоило этого делать! – у Арона перехватило дыхание, на секунду он остановил поток слов, глубоко вздохнул и продолжил. – Зачем ты сделал это? Но это ещё не всё. Ты наказан, и ты страдаешь! Это ведь я виновен в том, что ты здесь. Я не оставил тебе выбора, заставив тебя открыть мне то, что ты не должен был открывать.
Слова вылетали, как ядовитые стрелы, разя самого говорившего. Порою Арон говорил невпопад, стараясь просто выразить то, что было у него на душе. Он не обдумывал фразы, которые произносил, и это было непохоже на избранного. Видя, как сильно казнит себя Арон за то, что по мнению Крима, вовсе не являлось виной, потому что, в той ситуации именно так и следовало поступать, за исключением, разве что поедания макарон, Крим не выдержал.
– Остановись! – тихо попросил он. – Ты ничего не сделал такого, что не было необходимым. Ты поставил меня перед выбором. Да, это так! Но я сам сделал свой выбор. Я знал, насколько чист твой дух. Я знал, что ты не можешь замыслить ничего плохого. Ты разъяснил мне, чего ты хочешь. И я выбрал твою сторону.
– Я не должен был ставить тебя перед выбором! – Арон вскочил с топчана, сжав кулаки. – Я должен был всё сделать сам! Я не должен был вовлекать тебя в это!
– У тебя не было времени! Ты бы не успел, не задай ты мне тот самый вопрос, ответ на который и привёл меня сюда. Она бы погибла… Ты спас жизнь Зойи! Вилон не остался сиротой! – Крим тоже вскочил со своего места. Теперь мальчики стояли рядом, и Крим возвышался над Ароном примерно на две головы, так что Арону пришлось задрать голову, чтобы видеть выражение глаз друга. – Разве это не достаточная цена тому, что я сделал?
– А если ты считаешь эту цену достаточной, почему ты отказываешься оставить это место? – теперь интонации Арона стали мягкими, голос тихим и спокойным, как будто не он только что стоял на этом же месте, в гневе сжимая руки в кулаки.
– Я предал церковь, – потеряно ответил Крим, тоже расслабившись. – Я должен понести наказание.
– Это я не оставил тебе выбора! – Арон снова усадил друга, сев возле него. – Значит, я должен нести наказание вместе с тобой.
– Что? – Криму показалось, что он сейчас лишится дара речи. – Ты можешь себе представить, что может случиться?
– Этот вопрос закрыт! – отрезал Арон. – Лучше скажите мне, что вы оба здесь делаете? Разве сейчас не время ужина?
– Понимаешь, – Крим замялся, подбирая слова. – Брат Марк сказал, чтобы я посидел некоторое время в комнате… – Крим снова замолчал, и за него ответил Тим.
– Брат Марк не хочет, чтобы Крим попадался на глаза брату Виру. Тот заставит его работать, а философ считает, что Криму нужно немного отдохнуть.
Арон внимательно посмотрел на друга.
– Что я тебе сделал тогда? – спросил он его, не позволяя опустить взгляда.
– Ничего страшного, – Крим машинально отодвинулся назад, подальше от Арона.
– Я могу заставить тебя сказать! – пригрозил Арон.
– Пара синяков! – раздражённо воскликнул Крим. – Я же сказал, ничего страшного. Просто я руку порезал. Но это не ты, это я сам!
– Не я, да? – саркастически усмехнулся Арон. – Ну, ты даёшь! Сам, значит? А я тут совершенно не причём? Да?
– Ты не причём! – Крим снова вскочил с топчана и отошёл подальше от Арона. – Как ты можешь винить себя? Ты не знал, чем может кончится для тебя приём такой пищи. А я знал! Я знал это ещё до того, как ты проглотил эту злосчастную макаронину. Знал, и не предупредил!
Арон открыл рот от удивления, затем медленно его закрыл, сделал глубокий вздох, а затем совершенно спокойно произнёс: