Страница 48 из 115
– Но поесть-то ты всё равно должен! – резонно заметил Дрик. – Когда ты голоден, ты опасен!
Арон молча продолжил свой путь, отказываясь от превосходной стряпни гномов, хотя запах еды так и щекотал его ноздри.
– Там Вилон, маленький господин, – с обидой в голосе напомнил Арону Клик.
– Куда мне идти? – повернулся к гному, держащему поднос, Арон.
– К столу, маленький господин! – ответил тот.
– Я спросил, где выход! – гнев вновь чёрным облаком проникал в его душу.
Клик медленно опустился на колени, всё также держа в руках поднос.
– Если маленький господин вернётся в храм в таком состоянии, он устроит там большой переполох, – заметил гном. – Лучше вымести злость на своём верном слуге! – и Клик покорно опустил голову.
– Верном слуге? – взорвался Арон. – Верном слуге! – он отвернулся от Клика, чтобы не видеть его склонённую фигуру, но сейчас все четверо братьев, похожих друг на друга, как капли воды, стояли вокруг него в одной и той же позе. – Разве верный слуга позволил бы мне попытаться уничтожить лучшего друга? – прорычал Арон, оглядывая собрание. – Верный слуга не подпустил бы друга ко мне, позволив скорее остаться каменным изваянием, чем всю оставшуюся жизнь испытывать боль, памятуя о сделанном!
– Если бы ты остался каменным изваянием, маленький господин, великий дракон уничтожил бы всех в этом храме, включая и твоего друга, – поднял голову Дрик.
– Почему ты так думаешь? – Арон схватил гнома за шиворот и поднял одной рукой на ноги. – С чего ты решил, что именно это случилось бы?
Дрик переглянулся с братьями.
– Ну, знаешь… – промямлил он. – Существуют древние письмена.
– Пророчества! – выплюнул ненавистное слово Арон, отпуская гнома. – Тогда объясни, почему все вокруг знали, что со мною произойдёт, если я попробую эту гадость, которую дают им в столовой, а я – нет?
– Да просто мы все не ожидали, что ты станешь это есть, маленький господин! – честно ответил Блик. – Сам же сказал – гадость!
– Маленький господин, тебе всё же нужно поесть, а то ты там, наверху всё-таки кого-нибудь слопаешь, – плаксиво проговорил Клик.
Вид огромного косматого мужика, пускающего слезу, не смог не вызвать улыбки. Арон больше не мог сердиться на гномов. В конце концов, разве это их вина, что он – зверь, которого просто нужно было бы посадить в клетку ради безопасности всего живущего?
– Хорошо, я поем! – всё ещё сердито пробурчал Арон.
Но гномы отлично чувствовали настроение избранного. Они облегчённо вздохнули, поднялись с колен и, как обычно, дёргая всеми своими конечностями, начали накрывать на стол.
Арон вышел из подземных ходов среди деревьев в районе внешней стены. В тот момент только там никого не было. Быстрым шагом Арон направился к храму, ожидая скорой встречи с друзьями. Но скорой встречи не произошло. Не успел мальчик выйти на храмовую площадь, как услышал позади себя голос того самого монаха, который предыдущим вечером подвиг его проглотить несчастную макаронину.
– Арон! – требовательно крикнул тот.
Арон остановился, несколько раз глубоко вздохнул, чтобы унять возникшее откуда ни возьмись раздражение, и медленно повернулся к монаху.
– Брат! – услышал он свой голос, который звучал чересчур мягко, как показалось самому Арону.
– Что ты здесь делаешь? – поинтересовался монах. – Разве тебе вчера не было плохо?
– Мне лучше! – кивком головы Арон простился с монахом и уже развернулся, чтобы уйти, как требовательный голос снова позвал:
– Арон! – но теперь он уже звучал с некоторым раздражением.
– Да? – Арон снова повернулся к монаху.
– Тебя не учили уважению к взрослым? – спросил мальчика монах.
Только теперь Арон сообразил, где именно он находится. Для этого мужчины он – бывший послушник, потерявший веру и отосланный коротать свою жизнь на юг.
– Прости, брат! – смиренно ответил Арон, сам удивляясь интонациям своего голоса.
– Да… Хорошо… – монах слегка опешил такой перемене в мальчике. – Зови меня братом Виром.
– Я могу отправиться в отведённые мне покои, брат Вир? – с тем же смирением в голосе спросил мальчик.
– Покои? – усмехнулся брат Вир. – Не слишком ли пафосное слово для маленькой тёмной комнатки?
– Так я могу идти? – снова спросил Арон.
– Нет! Пока нет! – покачал головой брат Вир. – Почему ты не сообщил мне вчера, что не переносишь мучного?
Арон поднял на монаха удивлённый взгляд.
– Мучного? – он вспомнил длинную склизкую верёвку, которая оставила ужасный привкус во рту. – Я не знал, что тебя это заинтересует, – не найдя, что ещё можно сказать, выдал Арон.
– Что? – только и смог выдавить из себя брат Вир. От возмущения он словно онемел.
– Теперь я могу идти? – терпеливо произнёс Арон.
– Ну, уж нет! – прорычал брат Вир. – Вот теперь ты меня всерьёз разозлил. И теперь ты будешь наказан!
Арону живо представился результат его предыдущего наказания – маленькое изломанное тельце мальчика и кричащий от ужаса и боли воин в зубах дракона.
– Я прошу простить меня, если чем-то обидел тебя, брат Вир! В моих помыслах не было наносить оскорбления тебе, – поспешно извинился Арон.
– Я наслышан о тебе, Арон! – строго сказал брат Вир.
– Правда? – удивился Арон. Он никак не думал, что весть о том, кто он такой, уже достигла и этих земель. Нет! Это невозможно! Если бы брату Виру что-то было известно, он бы разговаривал хотя бы немного повежливее.
– Да, брат Марк говорил о тебе, – подтвердил брат Вир.
– И что же он сказал? – поинтересовался Арон.
– А вот этого тебе знать не положено! – тоном учителя сказал брат Вир. – Сейчас же ты будешь наказан за дерзость и неповиновение.
Арон молчал, ожидая продолжения фразы.
– Весь остаток сегодняшнего дня до самого ужина ты будешь наполнять бочки водой, – брат Вир указал на ряд бочек, стоящих возле внешних стен крепости. – Из того колодца, – рука брата Вира переметнулась к противоположной стене, где примерно в пятидесяти метрах от бочки располагался колодец с журавлём. – Ты в состоянии это сделать, или ты ещё слишком слаб?
Арон поглядел на бочки, затем на колодец, а потом перевёл взгляд на монаха.
– А если я наполню эти бочки раньше, я смогу идти? – спросил брата Вира Арон.
– Когда наполнишь бочки, подойдёшь ко мне, тогда и решим! – улыбнулся брат Вир. – Вёдра около бочек.
Арон ответил ему какой-то кривой и невесёлой улыбкой.