Страница 111 из 115
…Арон висел, прикованный цепями к отвесной скале. Душу всё больше и больше охватывало предчувствие. Впервые за свою жизнь мальчик испытывал нечто похожее на страх. Что это было? Что приближается к нему с ошеломляющей быстротой, давя на него с такой силой, что ему хочется освободиться и встать в защитную позу? Но теперь у него нет ничего. Всё вооружение, до последнего кинжала, было изъято ещё до суда в Кутуки. Руки его были скованы железными обручами так сильно, что те впились в запястья, заставляя их кровоточить. Ступни были зажаты какими-то жуткими приспособлениями, и вырвать из них ноги не было мочи. Арон ожидал лишь одного, – чтобы что-то, наконец, произошло. Но мальчик знал – ничего не случится, пока не взойдёт огромное, как блюдо, круглая луна, освещающая путь ночным созданиям, вылетевшим на охоту из своих неведомо где расположенных нор. И на этот раз жертвой будет он сам. Лишь одно вселяло в него надежду, заставляя кривиться в горькой усмешке. Возможно, он несъедобен!
В этот день солнце ползло по небосводу чересчур медленно. Арон очень хотел, чтобы оно ускорило свой ход, но светило словно не хотело уходить за горизонт. Всё тело затекло, любое движение причиняло боль. Ещё немного, и казалось, кисти рук оторвутся, оставив лишь обрубки. Ноги в жёстких цепких железных сандалиях саднило. Арону начало казаться, что он понимает тех, кто иногда с такой страстью призывает смерть. Порою она – лучший выход из положения, хотя, возможно, кажущийся выход. Арон напомнил себе об уроке, который в своё время дал ему Геон. Нет ничего, чтобы ты мог оставить, умерев. Все проблемы проследуют за тобой туда, куда ты отправишься, покинув ненавистный или ненужный тебе мир. Мало того, проблем станет больше, так что бежать – не выход. Арон глубоко вздохнул, резко прочувствовав все ощущения, которые дарили ему оковы и вес собственного тела, и снова поглядел на небо. Луна уже взошла. Сейчас она была лишь полупрозрачным кругом, напоминающим облачко. В свете дня не каждый обратил бы на неё внимание. Но солнце всё ещё очень медленно двигалось к западу по своему извечному пути, ежедневно прочерчиваемому невидимой рукой одного из создателей.
Мальчик вслушался в стенания своей души, буквально вопившей ему, призывающей бежать, бежать как можно скорее и как можно дальше. Что же надвигается на него на этот раз? Арон повернул голову, рукава туники были пропитаны кровью. Да! Это была хорошая наживка для тех, кого возбуждает запах свежей, тёплой крови, сочащейся из недавно полученных ран. Он сам бы, наверное… Арон попытался разозлиться, вызывая внутри себя того страшного зверя, которого всегда пытался спрятать глубоко внутрь, но злость не приходила. Не на кого было злиться, разве что на самого себя. Ведь он сам выбрал то, что сейчас происходило с ним. Арон был уверен, что лишь такая цена устроила бы Карила, готового пойти на всё, только бы не мотаться со своей птицей по внешней части крепости, выискивая тех, кого здесь найти было чрезвычайно сложно.
Арону внезапно стало смешно. Действительно, в ситуацию более нелепую он вряд ли смог бы попасть. Висит здесь, беспомощный, не в силах даже освободиться… Арон дёрнул рукой, превозмогая боль в запястье. Почему он не может вырваться? Ведь раньше такая преграда не была бы для него столь существенной… Арон дёрнул ногой. Ничего! В чём дело? Куда девалась вся та сила, которая отличала его от остальных. Арон вслушался в окружающий мир. Он всё ещё слышал его, но так неотчётливо и слабо. Звуки доходили до мальчика, словно странное жужжание, неясный хор. Арон снова взглянул на запад, солнце убыстрило свой ход, и теперь уже было отчётливо видно, как оно движется, всё более и более скрываясь за горизонтом, пока не осталось слабой, нечёткой линии, а через мгновение исчезла и она. Небо на западе было окрашено в ярко-алый цвет, подозрительно напоминающий кровь, резко поднялся ветер. Сердце Арона сжалось и как-то слишком быстро застучало в его груди.
Первых птиц на горизонте Арон увидел спустя минут пять после заката. Они были действительно огромными, размерами примерно такими же, как драконы, которых Арон видел в горах за Огненной пустыней. Яркие, тёмно-синие перья блестели, словно латы рыцаря. Острый пронзительный взгляд выворачивал наизнанку душу. Горбатые клювы приводили к размышлениям о безжалостности этих созданий. Птицы неслись на Арона с севера со скоростью бури, пронизывающего ветра, и при их приближении мальчик чувствовал нечто, что могло по-настоящему ужаснуть. Он терял себя, терял свою суть. Он словно слеп. Силы покидали его, делая беспомощным ягнёнком на пути льва. Разум лишался той толики власти, которая помогала ему ощущать сущностей вокруг себя. Магия, та самая магия, про которую говорил ему Лиски, и в существование которой Арон до сих пор не верил, оставляла его, освобождая место ошеломляющей пустоте. Образ Геона, внезапно возникшей в памяти, заставил Арона встрепенуться. «Нельзя расслабляться! – сказал себе мальчик. – Чтобы не было отнято у меня, я – это всё ещё я! Лиски был не прав. Эти создания – гвейны, как он их назвал – не смогут отнять душу, ибо душа – это не магия, душа – это я сам! Я всё ещё здесь, внутри этого тела. И пусть я стал слаб, но дух мой силён. И я буду сражаться, сражаться до последнего!»
В этот момент Арон почувствовал, как первая из птиц вонзила свой острый горбатый клюв в его плоть…