Страница 43 из 44
— Какая беда, — подхватывает Паша, и его глаза вспыхивают надеждой, что сегодня его ждет вкусный и уютный ужин. — Я могу помочь тебе.
— Правда? — я тоже поддаюсь в его сторону и кончики наших носов почти соприкасаются.
— Ради тебя я готов на все, — выдыхает он, и зрачки его расширяются, — только попроси.
— Тогда.. немедленно поцелуй меня, — приказываю я.
— Тогда.. немедленно поцелуй меня, — приказываю я.
Паша замирает. Смех в его глазах гаснет, сменяясь чем-то глубоким, почти пугающим в своей серьезности. Воздух между нами сгущается, наполняясь стрекотом кузнечиков и гулом собственной крови в висках. Он не спешит. Его взгляд скользит по моему лицу, останавливаясь на губах, потом снова поднимается к глазам – ищет разрешения, сомнения, ловушку.
Он вздыхает. Теплый, прерывистый вздох, от которого мурашки бегут по моей спине. И наклоняется.
Целует.
Он касается уголка моих губ, потом скользит к центру. Никакой спешки, никакой напористости.
Дрожь пробегает по его руке, все еще лежащей на моем плече.
Я отвечаю. Подаюсь навстречу, позволяя губам слиться в настоящем поцелуе.
Он углубляет поцелуй, но все еще медленно, будто боится спугнуть. Его пальцы в моих волосах у затылка, моя рука сжимает складку его пиджака на груди.
Он первый отрывается, но лишь на сантиметр, его лоб касается моего. Дыхание сбивчивое, теплое на моей коже.
— Позволь мне остаться на ужин, — он шепчет, и в его голосе слышится мужская мольба. — Я хочу побыть с тобой еще немного.
— И я, — честно признаюсь. — А потом давай выйдем просто погуляем?
— Погуляем? — удивляется Паша.
— А это уже моя романтика, — кокетливо пожимаю плечами.
Эпилог
— Пап, это странно, — Антон терпеливо вздыхает, крепко вцепившись в руль машины.
— Вырастешь, поймешь, — говорю я. — И не смей осуждать отца.
— Я правда не понимаю, зачем ты собрался украсть маму..
— Это романтика такая, — поправляю на груди футболку, — я ее украду, увезу в домик в Алтайских горах и там.. буду только я и она на несколько недель.
В кармане лежит коробочка с кольцом.
Я хочу быть снова рядом с Мирой, но возможно ли это?
— И я ведь согласился на это безумие, — Антон поправляет на носу очки.
— Вырастешь, поймешь.
Машина сворачивает в парковочный карман у кафе, куда Поля заманила Миру выпить по чашечку кофе. Она у нас тоже соучастник “преступления”.
Теперь ждем.
— Пап, — говорит мой сын и лезет в бардачок, а затем показывает мне на раскрытой ладони флешку.
Я напрягаюсь, потому что знаю, что на это флэшке. Я совсем о ней забыл, увлеченный свадьбой, разводом, инсультом отца, романтикой..
— Я как забрал ее у мамы, так и не знаю, что с ней делать, — задумчиво смотрит на флешку и переводит на меня взгляд. — Не беспокойся, я не смотрел.
— Ты хочешь меня шантажировать? — спрашиваю я.
Молчание и Антон громко, по-детски возмущается:
— Ты за кого меня принимаешь?! Вот что ты обо мне думаешь?
— Мама смотрела?
— Нет.
В груди разливается стыд и отворачиваюсь от сына.
— Наверное, я зря.. у вас же романтика, а я.. я уничтожу эту флешку, — виновато проговаривает Антон. — Я все испортил. Как обычно.
— Флешку-то можно уничтожить, но все остальное останется в моей памяти и памяти твоей мамы.. — накрывалю лоб ладонью.
— Но мама тебя любит.
— И я ее люблю, но.. было бы честно отпустить ее и исчезнуть из ее жизни..
Но тут из кафе выходит Мира. В легком пальто, наматывает шарф на шею и что-то говорит Полине, которая с ожиданием зыркает на наши машину.
Было бы честно исчезнуть, но я не смогу.
Я выныриваю из салона машины и быстрым шагом иду к Мире, которая охает:
— А ты тут откуда?
Я молча сгребаю ее в охапку и прижимаю к себе. Делаю глубокий вдох, чтобы заполнить легкие ее запахом.
— Паша..
— Прости меня.. прости..
Мира сдавленно выдыхает.
— Если ты хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни, ты скажи.. Скажи, что меня ненавидишь, что..
— Но я не хочу.. — сипит Мира. — Кто мне будет тогда приносить бабочек в спичечных коробках и серенады петь.
— Я тебе не пел серенады, — я отстраняюсь.
— Вот видишь, — она сердито хмурится. — Ты куда собрался без серенад? А я может быть жду.
Я больше никогда не откажусь от этой женщины, а если меня опять начнет одолевать скука, то я.. пойду посмотрю на своего парализованного злющего отца.
— Серенады у нас будут чуть позже, — глухо отзываюсь я и в следующую секунду перекидываю Миру, которая испуганно взвизгивает, — а сейчас я тебя бессовестно ворую и везу в такую глушь, откуда ты никуда от меня не сбежишь.
* * *
Божена родила здорового мальчика-богатыря, по одному взгляду на которого можно сразу понять, что его отец — Иван, однако у Ивана есть не только охи родственников “как на тебя похож”, но и тест на отцовство.
Божена после проведения теста ДНК присмирела и поняла, что ее история с Павлом окончена. Иван увез ее в деревню к бабушке. Сейчас он строит дом собственными руками, а Божена..
Божена носит ему обеды на стройку. Говорят, что она все жа стала чаще смеяться и смущаться рядом с Иваном. И в город все реже и реже пытается сбежать.
Иван ее не отпустит. Заставит быть счастливой, и планы у него на Божену большие. Хочет шестерых детей. Три мальчика и три девочки.
Ее сестра Алиса не теряет надежды встретить богатого и щедрого. Вечерами шляется по дорогим барам, клубам, ресторанам, но удача ей не улыбается. Однажды она залетит от какого мажорчика, с которым закроется в туалете, а он исчезнет. Она родит, а после сбросит ребенка на воспитание Божене и Ивану. Буквально подкинет в люльке на порог недостроенного дома, и уедет, но попадет в аварию и потеряет ноги.
Мама и папа.. изменились. Смягчились и однажды я была свидетельницей того, как папа украдкой схватил мамину ладонь и поцеловал кончики пальцев. Получил оплеуху, выговор, но глаза мамы были живыми и смущенными.
Свекр все же встал на ноги, но способность говорить так и не вернул. Медленный, заторможенный, но от жены не отходит. Следует за не по пятам и смотрит, смотрит и смотрит. Даже не мычит. А моя свекровь с ним ласковая, но под ее заботой я чую злорадство над старым немощным мужем.
Антон три года назад привел к нам с Пашей знакомить девушку Лизу. При взгляде на нее я расплакалась, потому что увидела в ней и свою прошлую наивность и влюбленность. А Паша выдохнул и громко выразил радость:
— Я все же буду дедушкой!
После нашего уютного ужина Паша потребовал с нашего сына обещание, что никогда и ни за что не обидит Лизу. И что всегда будет с ней честным даже тогда, когда сложно и непонятно по жизни.
Забегая вперед скажу, что Антон сдержал свое обещание. Любил, не обижал и был честным.
Наша Полиночка вышла замуж год назад за того, кто несколько лет добивался сотрудничества с ее компанией. Паша и его заставил дать клятву, что в их браке не будет лжи.
С Пашей мы теперь гордые бабушка и дедушка двух внуков Катеньки и Артемки, но Антон и Полина нам обещают, что внучат у нас будет раза в три больше, поэтому просят не расслабляться.
* * *
— Это что? — спрашивает Паша, когда я проплываю мимо него с мотками пряжи. Тихо похрустывают колени.
Он подслеповато щурится и надевает на нос очки.
— Буду вязать нам всем носки, — опускаюсь в кресло.