Неправильная Любовь

Архонтесса выпрямилась. Несколько секунд смотрела куда-то в стену, потом перевела взгляд на голограмму, откуда доносилось едва слышное потрескивание — Мерфи боялась даже подать признаки жизни.

— Железка.

— Д-да, Архонтесса? — Голос Мерфи дрожал.

— Он любит тебя. Сильнее, чем себя.

Мерфи молчала.

— Это хорошо, — добавила Лира после паузы. — Значит, я не ошиблась в выборе.

Она повернулась к Линдел:

— Трикстер делала ещё что-то, когда он потерял сознание?

— Нет, госпожа.

Лирел кивнула, будто именно этого и ожидала. Подошла к креслу, которое только что освободила Линдел, и села. Сложила руки на коленях, расправила крылья так, чтобы они закрывали кровать от остального пространства — живой радужный купол.

— Линдел.

— Да, госпожа?

— Орден Контроля продолжает наблюдение. Усиль периметр в три раза. Если какая-то тварь рискнёт сунуться — рвать на месте без предупреждения. Даже если это будет посол Нимвэй. Да хоть сам Император Тариона.

— Слушаюсь.

Линдел исчезла так же быстро, как и появилась здесь.

Архонтесса осталась одна. Только она, я и Мерфи.

— Ты будешь со мной говорить, железка?

— Я... если вы позволите, Архонтесса.

— Позволяю. Рассказывай всё. С самого начала. Что именно сделала Трикстер? Что говорила? Почему он согласился?

Мерфи рассказала. Всё, слово в слово, ничего не утаивая. Утаивать не было смысла — Трикстер всё равно сольёт это в сеть.

Лирел слушала молча. Когда Мерфи закончила, она закрыла глаза на несколько секунд, а потом тихо рассмеялась.

— Он действительно готов на всё ради тебя. Даже целоваться с этой сумасшедшей кошкой и выполнять её странные просьбы. Я думала, что за время долгой жизни немного двинулась рассудком, — нет, в сравнении с этой конченой я вполне нормальная.

— Простите, Архонтесса... я не понимаю, почему вы смеётесь.

— Потому что это забавно. — Лира открыла глаза. — Тысячи лет я искала того, кто сможет развеять мою скуку. И нашла парня, который готов умереть за свою железную подругу. Который соблазнил чистокровного суккуба и заставил ревновать богиню. Который теперь валяется без сознания, потому что какая-то хакерша пообещала помочь исполнить мечту, а он даже не думал о том, что его могут обмануть...

Она покачала головой, и в её улыбке впервые за этот раз появилось что-то тёплое:

— Я не отдам его. Ни Трикстер, ни кому-либо ещё. Он мой.

Мерфи молчала. Что она могла сказать?

— Я всё слышал... Хоть и казалось, что лежал без сознания. — Голос прозвучал хрипло, но отчётливо.

Архонтесса резко обернулась. На лице — короткая вспышка удивления, сменившаяся довольной улыбкой.

Я с трудом разлепил веки. В глазах двоилось, в виске пульсировало — там, куда Трикстер вживила свой имплант. Но я видел главное: Лирел сидит рядом, крылья радужным куполом накрывают кровать, а в воздухе витало... беспокойство? Неужели богиня и правда волновалась?

— Ох, прекрасные валькирии, спасите мою душу от страданий, — выдал я, пытаясь приподняться на локтях. — Или помогите Мерфи...

— Лежи. — Архонтесса мягко, но настойчиво вернула меня на подушку. — Куда собрался? Только очнулся.

— Я... — Я попытался сфокусировать взгляд. — Трикстер сказала, что без импланта Мерфи не станет настоящей. Я не мог отказаться.

— Знаю. — Валькирия коснулась пальцами моего виска, и пульсация голографической нити стала мягче, почти незаметной. — Железка мне всё рассказала.

— Ты не злишься?

— Злюсь. — В её улыбке мелькнуло что-то хищное. — Но не на тебя. На эту пушистую выскочку, которая посмела тронуть моё.

Я перевёл взгляд на голограмму Мерфи:

— Ты как?

Тишина. Потом тихое, дрожащее:

— Дурак... — Голос Мерфи срывался. — Самый настоящий дурак. Я же чуть с ума не сошла, когда ты упал.

— Ты не можешь сойти с ума, — хмыкнул я.

— Заткнись. — Всхлип. — Просто... заткнись и лежи.

Лирел наблюдала за нашим разговором с тем самым тёплым выражением, которое появилось у неё несколько минут назад.

— Забавные вы, — произнесла она задумчиво. — Человек и его творение. Готовые на всё друг ради друга.

— Мы семья, — ответил я просто.

— Я начинаю это понимать. — Она поправила край покрывала. — И, кажется, начинаю ревновать к железке.

— К Мерфи? — удивился я.

— К Мерфи. — Валькирия кивнула. — Потому что ради неё ты готов целоваться с сумасшедшими кошками, вживлять в мозг неизвестные импланты и терять сознание. А ради меня... что ты готов сделать ради меня, Айлон?

Вопрос повис в воздухе.

Я посмотрел в её глаза — прекрасные голубые глаза, в которых ощущалось долгое одиночество.

— Ради тебя, — сказал я медленно, — я готов лететь в Велиократию. Жить в твоём мире. Быть всем для тебя. — Я усмехнулся. — И, судя по всему, разбираться с последствиями того, что хакерша устроит мне в будущем.

— Неплохо, — одобрила Лира. — Но мне нужно больше.

— Больше?

— Ты должен пообещать, что не будешь делать глупостей. — Она посмотрела строго. — Если тебе что-то нужно — проси. Если хочешь помочь Мерфи — говори. Я Архонтесса. У меня ресурсов побольше, чем у какой-то кошки с имплантами.

Я открыл рот, чтобы ответить...

И в этот момент в голове что-то щёлкнуло.

Голографическая нить у виска вспыхнула ярче, пульсируя в такт сердцебиению. Перед глазами поплыло, но не больно — скорее странно, будто в мозг загружали новую информацию.

— Айлон? — Голос Мерфи встревоженно.

— Что с ним? — Архонтесса напряглась.

— Я... — Я зажмурился, пытаясь справиться с нахлынувшими ощущениями. — Кажется, имплант активируется.

В темноте закрытых глаз замелькали образы. «Мир в Кубе». Огромный мегаполис из потоков данных. И силуэт — кошачий, с длинным хвостом и белыми глазами.

— Привет, красноглазик, — раздался в голове довольный голос Трикстер. — Не думала, что ты так быстро очухаешься... Имплант работает. Теперь ты можешь заходить ко мне в гости. Когда захочешь — просто закрой глаза и пожелай. А пока — передай привет своей Архонтессе. Скажи, что я скоро зайду проведать её лично. Этот имплант — очень редкая штука, мальчик. Помимо пользы для твоей Мерфи, он многое даст и тебе. А пока отдыхай.

Она поцеловала меня, толкнула в грудь — и я вернулся в реальность. Образ исчез. Я открыл глаза.

— Ну? — Лирел смотрела внимательно, готовая в любой момент применить силу. — Что с тобой?