Неправильная Любовь

Император кровожадно улыбнулся. Тишина в зале стала абсолютной — даже стража у дверей, казалось, перестала дышать.

— А Велиократия? — наконец спросил он. — Чем ты собралась их купить?

— Архонтесса ненавидит Мирай не меньше нашего, — ответила Сандрия. — После того как кошки посмели угрожать её личному интересу, Лирел уже показала, что готова стереть Тень-Сити в пыль лично. Нам не нужно будет просить — достаточно просто сообщить, что мы заходим на их территорию. Архонтесса прикроет тыл, даже не спрашивая платы. Можно сказать, мы сделаем за неё всю грязную работу. Думаю, для налаживания контактов отдадим им тройку захваченных систем.

Император молчал долго. Очень долго. Пальцы его правой руки медленно барабанили по подлокотнику трона — старый рефлекс, оставшийся ещё с тех времён, когда он сам водил флот в бой.

— Семнадцать систем ты уже принесла, — наконец произнёс он. — Если это сработает — добавишь к ним ещё пять-семь. И тогда...

— И тогда я сяду на этот трон раньше, чем ты планировал, — закончила за него Сандрия без тени улыбки. — Но кошки будут наказаны. А Тарион станет сильнее, чем когда-либо.

Император рассмеялся — в глазах был хищный блеск.

— Действуй, — коротко бросил он. — Но если что-то пойдёт не так — я тебя не знаю. Сама выкручивайся.

— Я всегда сама, отец. — Сандрия развернулась и, не прощаясь, направилась к выходу. — За этим и пришла.

…

Мир в Кубе. Трикстер

Она уже давно «гуляет» внутри уникальной космической системы, которую создал разумный ИИ. Айлон как раз мечтает, чтобы Мерфи стала именно таким ИИ. Этот мир есть — и одновременно его нет.

Чтобы сюда попасть, нужно две вещи: получить доступ у Стража и иметь в голове имплант для погружения. Имплант не просто подключает сознание — он перестраивает материю тела, перенося человека целиком. Ты физически исчезаешь из реальности и появляешься внутри симуляции. Со своим телом, с плотью, со всеми ощущениями.

В реальном мире тебя больше не существует. Никто не найдёт твоё тело, пока ты «гуляешь» тут.

Сам «Мир в Кубе» — это огромный мегаполис, где обитают хакеры и игроманы, которым повезло получить разрешение жить тут. Здесь не нужно есть, спать и заниматься прочей биологической жизнедеятельностью — тут можно жить без всех этих человеческих недостатков. Но если тебя убьют внутри — ты умрёшь по-настоящему. Информация о местоположении в реальном мире хранится под строгим секретом и никогда не разглашается теми, у кого есть данные — носитель просто не сможет рассказать никому другому об этом месте.

Создатель этого места — Орттрон, первый великий ИИ. Легенда среди легенд. Именно он лично пригласил Трикстер сюда. Не просто дал доступ — позвал. Для неё этот мир стал настоящим домом, где она может «гулять» вечно, пока корпорации и спецслужбы ищут её там, где её давно нет.

…

Трикстер

Она сидела на краю крыши одного из бесчисленных небоскрёбов «Мира в Кубе», свесив ноги вниз. Вокруг, куда ни глянь, пульсировали потоки данных — для случайного зрителя это были бы просто бессмысленные символы, хаотичный танец цифр и букв, от которого рябит в глазах. Но для тех, кто здесь живёт, в этом танце читалась вся вселенная. Каждая вспышка, каждая линия кода — это окно в реальный мир, возможность подключиться к любой инфосети, не выходя из Куба.

Где-то там, внизу, в этом бесконечном неоновом океане, «гуляли» хакеры. Они лежали на удобных кроватях в своих квартирах — и обворовывали в очередной раз какую-нибудь корпорацию. Чтобы купить новый имплант. Или, как заправские задроты, задонатить в любимую игрушку. Или подарить искусственной жене, которую сами себе же придумали и купили у Орттрона, очередную бесполезную, но красивую фигню. У каждого своя мотивация. Но все они работали на одну простую истину: здесь деньги решают не меньше, чем в реале.

В секторе развлечений кипела другая жизнь. Игроманы — те, кому повезло получить доступ и кто решил остаться здесь навсегда, — рубились в очередные новинки местной индустрии или же в одну из игр Содружества. Самые шустрые из них стримили свои прохождения на внешние площадки, собирая донаты от тех неудачников, что всё ещё торчали в реале. Для многих это был самый простой заработок — сиди себе, играй, комментируй, получай деньги, которые здесь, внутри, конвертировались во всё что угодно.

Хотя простым это только казалось. Сюда вообще не попадали без навыков. Орттрон не давал знаний просто так — ты должен был быть готов к местным премудростям, чтобы жить тут. Даже самый задроченный игроман, мечтающий только об игрушках и стримах, обязан был знать язык этого мира. А ещё лучше — языки программирования инфосетей. Минимальную базу. Иначе Куб просто не примет тебя. Или примет — но ты долго не протянешь.

Орттрон поручил мне одно скучное дело.

Сказал: «Есть целеустремлённый юноша. Я хочу протянуть ему руку помощи».

Я тогда чуть со смеху не покатилась. Великий ИИ, создатель этого мира, легенда среди легенд — меня, Трикстер, просит присмотреть за каким-то красноглазым механиком с Новой Земли, с дикой планеты. Мало того, что механик, так ещё и с дебильным проклятьем, из-за которого бабы вокруг него дохнут как мухи.

Но отказаться я не смогла.

Во-первых, Орттрон редко просит. Он обычно просто ставит перед фактом. А когда Великий ИИ говорит «я хочу», это значит, что так и будет. С твоим участием или без — но результат он получит. А с моим участием у результата хотя бы будет чувство юмора.

Во-вторых... награда.

Два импланта на выбор из его личной коллекции. Я видела эту коллекцию. Там есть такие экземпляры, за которые Мирай продали бы душу, если бы она у них была. Нейросетевые ускорители, чипы для расширения сознания, импланты, позволяющие «гулять» без страха быть задетекченным. Любой хакер в Кубе удавится за такой шанс. Любой, кроме меня — потому что я и так тут королева. Но два новых импланта из рук самого Орттрона? Это хорошее приобретение.

Он оценил старания красноглазого мальчика. Его упрямство, с которым тот годами собирал по кусочкам свою железную подругу. Его веру в то, что у них всё получится. Я смотрела те же записи, что и Орттрон — как Айлон копался в её внутренностях, как рисковал жизнью ради редких компонентов, как разговаривал с Мерфи по ночам, когда думал, что никто не слышит. Честно? В этом было что-то трогательное. По-человечески глупое, но трогательное.