Неправильная Любовь

А то, что он, мать его, розового цвета — на это вообще глубоко наплевать, да? А то, что он ещё и с блёстками — это, видимо, так, дополнение к образу. Блёстки, упасите меня огромные буфера Архонтессы! Если они купят именно его, я принципиально сожгу собственноручно это дерьмо, выпущу тот самый закон про валькирий, перетрахаю их всех и буду оберегать лично каждую от гнева собственных женщин!

Я даже не знаю, откуда они его достали. В этом мрачном чёрном магазине вдруг появляется розовый пиджак с блёстками и розовыми штанишками в придачу. Может, у них тут есть секретная комната с «особо извращёнными» нарядами? Или это консультант решил пошутить? Судя по его лицу, которое стало ещё бледнее обычного, шутить он не планировал — просто выполнял приказ моих жён.

Я надел его. Посмотрел на себя в зеркало. Розовый цвет отразился отовсюду — от стен, от потолка, от чёрной плитки на полу. Блёстки противно сверкали при каждом моём движении. Я хочу умереть здесь и сейчас, пожалуйста. Хвост нервно дёрнулся, рога, кажется, тоже начали возмущённо сверкать. Даже моя тёмная сущность внутри, кажется, отвернулась, чтобы не видеть этого позора.

Я тихо, очень тихо, чтобы не сорваться на крик, спросил:

— Вы издеваетесь?

Тишина. Девушки кровожадно смотрели на меня, прекрасно понимая, что это самое подходящее наказание для такого, как я.

— Нет, — хором ответили жёны. Даже Фантиэль, которая всё это время делала вид, что её здесь нет, оторвалась от какого-то журнала женской одежды, который тихонько читала. Она впервые перестала молчать за всю эту идиллию с переодеваниями.

— Он тебе идёт, — сказала она с абсолютно каменным лицом.

— Ты врёшь.

— Знаю, — ответила эльфийка и снова уткнулась в журнал, но злобная улыбка так и осталась на её лице.

Этера с Сандрией вообще устроили из моих мучений какой-то пик издевательств. Они могли придраться к чему-то просто из вредности — и всё! Сразу капут! Другой наряд ищем.

— Нет, какой-то он скучный, — проговорила Сандрия, даже не глядя в мою сторону.

— Ты вообще не смотришь! — возмущался я. А в душе мне хотелось разреветься от всего этого, пародируя настоящую девчонку.

— Мне достаточно взгляда краем глаза, чтобы понять, что он не подходит. Мои глаза, как тебе известно, особенные — таких почти ни у кого нет!

А потом, когда я уже успевал привыкнуть к очередному костюму, они выдавали своё коронное:

— А может, тот коричневый, что был с десяток назад, был не так уж и плох? Давайте-ка ещё раз его примерим!

Коричневый! Я даже не понимал, о каком коричневом идёт речь — мой глаз давно замылился. Какой по счёту? Двадцатый? Тридцатый? Я уже сбился. Консультанты, услышав этот приказ, засуетились, пытаясь отыскать нужный. Я уверен, им очень хорошо приплатили мои красавицы — вон с каким азартом рыщут.

Подсосы из магазина достали какой-то полностью коричневый костюм из горы одежды и понесли опять ко мне. Я не помнил о нём от слова совсем… Я так много всего перемерил, что даже умудрился забыть с моей-то памятью!

К концу пятого часа я уже не понимал, какой костюм на мне, какой был до этого и какой будет дальше. Все цвета слились в один — сплошной отвратительный цвет. Я смотрел в зеркало и видел не себя любимого, а какую-то разодетую куклу, которую дёргают за ниточки красивые изверги.

— Ладно, — наконец сказала Лирел после того, как я примерил, кажется, тысячный костюм по счёту. — Останавливаемся на тёмно-синем. Он был неплох. Даже понравился нашей милой Барби. Там и штаны к пиджаку подходят — не придётся отдельно выбирать.

— О чём вы? Я уже давно потерялся в этом мире бесконечной одежды.

— Вот этот, — Кира ткнула хвостом в сторону вешалки, где висел самый обычный тёмно-синий пиджак со штанами в такой же цвет. А, понятно. Я вспомнил о нём. Главное, что не розовый и не ярко-голубой — тут и такие были в наличии и являются самым больным воспоминанием за весь день.

Я посмотрел на него, потом на жён. Они смотрели на меня с таким видом, будто только что совершили акт великого милосердия.

Я хотел спросить, зачем нужно было мерить остальную тысячу, но передумал. Потому что знал ответ — чтобы я познал боль и отчаяние. Чтобы я окончательно запомнил: изменять им — значит добровольно подписаться на дозу морального унижения. Или чего похуже.

Не хватает только плётки для Киры, чтобы хреначила меня ею через раз. Даже говорить об этом не хотелось — скажи я что-то подобное, и плётка появилась бы в мгновение ока. Мол, язык твой — главный враг.

— Всё? — спросил я с надеждой на спасение.

— Почти, — ответила Этера и щёлкнула пальцами.

Из-за двери выкатили огромную телегу с обувью. Консультанты, не изменяя себе, продолжали с одной и той же мерзкой улыбочкой подносить палачам новый вид пытки.

— Твою мать...

— Тише, дорогой, — промурчала Этера. — Мы же только недавно пришли. Не бузи, котёнок.

— ПЯТЬ ЧАСОВ НАЗАД, СУЧКИ! МОЛИТЕСЬ, КОГДА НАСТАНЕТ МОЯ ОЧЕРЕДЬ — Я ВАМ ЗА ВСЁ ЭТО ВЕРНУ СТОРИЦЕЙ! ТАКОГО ОТЧЕБУЧУ НА СВАДЬБЕ, ЧТО ПРИХОД АСАФАЛАНО ПОКАЖЕТСЯ ВАМ ДЕТСКОЙ СКАЗКОЙ!

Голос сорвался на крик. Я стоял посреди этого обувного царства в едва сдерживаемой ярости. Мне хотелось наказать каждую за свои страдания. Хвост хлестал по воздуху, будто пытался достать кого-нибудь из консультантов — но те, наученные горьким опытом, держались на безопасном расстоянии. Прошаренные сволочи, понимали, что я так вымещаю злобу и раздражение.

— Ой-ей, — пропела Сандрия, не скрывая улыбки. — Наш маленький ребёнок пустил слезки? А мы даже особо не входили во вкус. Может, нам опять принести наручники из металла мелонидов? Так, чисто для профилактики?

Она обвела взглядом остальных жён, ища поддержки. Лирел кивнула — типа, без проблем. Кира отставила чашку с кофе и хищно облизнулась. Какая уже по счёту, тринадцатая? Этера же потирала лапки в предвкушении. Только Фантиэль пожала плечами — ей, видимо, наскучило здесь сидеть и погрузилась в коммуникатор.

Я сразу же поднял руки — вверх ладонями, как вор, которого застукали на месте преступления.

— Сдаюсь! — выкрикнул я, сразу же почуяв задницей угрозу. — Нет, этого мне ещё не хватало. Всё, я всё прекрасно понял! Продолжаем! Вот эти ботинки, может, померим? А? Тёмно-синий с тёмно-синим — самое то, идеальное сочетание, лучше не придумать!

Консультанты, заметив мой внезапный энтузиазм, оживились и принялись разбирать телегу. Кто-то уже доставал коробку с нужным размером, кто-то бесшумно расстилал коврик для примерки.