Неправильная Любовь

— Мне стоит продолжать? Или вы сомневаетесь в моём супер-пупер сисястом оружии?

По толпе прошёлся шёпот. Сначала едва слышный, потом всё громче, настойчивее.

— Трикстер? — донёсся чей-то голос из толпы. — Речь про ту самую безумную Трикстер?

— Он сказал, что она её уделала…

Женщина в первом ряду, которая ещё пару минут назад сжимала кулаки, теперь смотрела на Фантиэль с открытым ртом.

А мелонидка… оскалилась. В её глазах вспыхнул живой интерес. Она явно знала имя знаменитой королевы и теперь смотрела на СуперНову хищным взглядом.

Высший тоже немного опешил и изумлённо оглядывал Фантиэль. Потом перевёл взгляд на меня. В его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на неуверенность.

— Вы хотите сказать… — начал он и запнулся.

— Я хочу сказать, — ответил я, убирая руку, но не отпуская Фантиэль полностью, — что мою систему будет защищать та, кто уже доказала свои умения делом.

Глава Высших замолчал.

Лирел за моей спиной тихо выдохнула — кажется, с облегчением. Этера дёрнула хвостом, но ничего не сказала. Кира улыбалась во весь рот.

А мелонидка вдруг шагнула вперёд — на шаг, не больше. Её когти блеснули в свете чёрного дня. Она смотрела на меня. Только на меня.

Её голос нарушил сложившуюся тишину.

— Зачётный у тебя гарем, молодой Разрушитель, — сказала она хрипловатым голосом, и в нём слышалась не угроза, а скорее одобрение. — И эльфийка что надо. Мне очень любопытно, как тебе удалось уговорить СуперНову уйти из «Мира в Кубе». Эта хакерша очень известна своим мастерством в узких кругах.

— Но чтобы порадовать твою мужскую гордость, буду считать, что ты её так отжарил, что она по уши в тебя влюбилась, вот и убежала за тобой в реальный мир.

Я усмехнулся. Она почти угадала. Не в подробностях, но по сути — верно.

Вот только речь мелонидки вызвала краску на лице Высшей эльфийки. Фантиэль, которая до этого выглядела спокойной и невозмутимой, вдруг смутилась. Её длинные уши чуть заметно дрогнули, а на щеках проступил лёгкий румянец — на её бледной коже это было особенно заметно. Она отвела взгляд, всего на секунду, но я заметил.

— Не смущайся, — шепнул я ей, чуть сжав её талию. — Она комплимент сделала.

— Сомнительный комплимент, — тихо ответила эльфийка, но улыбка озаряла её прекрасное личико. В голосе не было обиды — только лёгкое смущение.

Я перевёл взгляд на мелонидку. Она ждала. Смотрела всё так же нагло. Её хвост, кажется, даже перестал двигаться — любопытство текло через край.

Я решил ответить как положено по-Разрушительски — с такой же наглостью и без тени смущения.

— Спасибо за достойную оценку моего гарема. Они у меня все чудо, а не женщины, — сказал я, обводя взглядом своих шикарных самочек. — А, и да: ты полностью угадала. Я так круто натянул свою красавицу, что теперь она всегда думает только о том, как бы нам остаться наедине почаще.

Фантиэль тихо фыркнула — то ли от возмущения, то ли от смеха. Лирел за моей спиной, кажется, закатила глаза. Этера дёрнула хвостом. Кира продолжала улыбаться во весь рот.

Мелонидка вместо ответа быстро стрельнула взглядом куда-то вверх. Я даже интуитивно посмотрел в направлении её взгляда и заметил на крыше какую-то женскую тень. Чёрный силуэт на фоне чёрного неба — почти невидимый, но она его видела. И показала мне.

А когда я вернул взгляд обратно, мелонидки уже не было. Исчезла. Ни вспышки, ни звука — просто растворилась в воздухе, будто её и не было. Телепортация, значит…

Это был какой-то намёк? Ничего не понял…

Толпа же достигла пика шока.

Люди в открытую начали шептаться. Гул нарастал, перекатываясь от первых рядов к последним, будто волна. Кто-то показывал пальцем на пустое место, где только что стояла мелонидка. Кто-то крестился — или делал что-то похожее, тут хрен разберёшь в такой-то толпе.

Но всё происходящее, судя по всему, надоело Высшему. Он стукнул проявившимся у него в руках посохом — глухой, тяжёлый звук разнёсся над площадью, будто удар колокола. Гул прекратился моментально. Все граждане Деус замолчали и с покорным вниманием уставились на мужика.

Хм, довольно удобно. Вот бы и мои женщины по щелчку пальцев сразу начали раздеваться.

— Хватит этого балагана, — произнёс Глава Высших, и голос его прозвучал на удивление спокойно, будто он не шокирован, а просто устал. — Думаю, все уже прекрасно всё поняли. Разрушитель, следуйте со своими будущими жёнами в вашу резиденцию. Остальное обсудим там.

Он подал знак подчинённым лёгким движением руки. И вся процессия двинулась за ним в сторону огромного здания.

Полностью чёрного, конечно же.

Оно возвышалось в конце площади, закрывая собой небеса. На самой вершине остроконечной крыши сиял семилучевой символ Высших — белый на чёрном, он ярко отсвечивал на общем фоне. Стены — из грубо тёсаного чёрного камня, без штукатурки, без украшений. Только узкие окна-бойницы на верхних этажах. Они тут явно полностью поехавшие на чёрном цвете… Ни одного лишнего цвета у резиденции.

Мы пошли следом. Тишину разрывал только цокот наших шагов да редкие шорохи из толпы, которая старалась не издавать ни звука.

Я чувствовал спиной взгляды. Тысячи глаз. Они не отводили их даже сейчас, когда мы уходили. Смотрели. Оценивали. Запоминали.

Но моя голова была забита не этим, а мелонидкой. Моя интуиция ожила, она подсказывала: что-то грядёт. И когда я подумал об этой странной особе вновь, интуиция взвыла — громко, отчаянно, как сирена воздушной тревоги. Тот взгляд на крышу — что он означал? Кем была та, на кого указала девушка?

Я решил поинтересоваться у Мерфи — может, Наблюдательница чего подскажет?

— Мерфи, — мысленно позвал я. — Ты видела ту тень? На крыше?

— Видели, создатель, — ответили два голоса в унисон.

— И кто это?

Прозвучал задумчивый, серьёзный голос Наблюдательницы. Без привычной насмешки. А это значит — она полностью серьезна. Хреново.

— Я думаю, это может быть Глава Серого Братства, — проговорила она. — У нас большие проблемы, дорогой.

Я промолчал. Ожидая продолжения.

— Если говорить начистоту, я нарушила правила. Став полноценной личностью — я совершила серьёзное нарушение. Проще говоря, я должна была слиться с тобой воедино и перестать существовать после финального экзамена. Как я поступила, тебе и так, думаю, известно.

— То есть… — начал я.