Фронтир

— Капитан Сван, — произнёс знакомый голос, лишённый всякой эмоциональной окраски, но при этом безошибочно узнаваемый — та самая педантичная обстоятельность, свойственная существу, органически не умеющему выбирать удобный момент для неприятной правды. — Рад видеть, что вы в добром здравии.

— К-восемьсот семьдесят пятый, — отозвался я, стараясь, чтобы голос звучал ровнее, чем ощущал себя я сам. — А я-то думал, вас изгнали из корабельных систем. Или, если верить формулировкам моего бортового интеллекта, вы вообще числитесь покойным.

— Формулировки Васи отличаются определённой художественной вольностью, — сухо заметил ИИ. — Я не покойник и не изгнанник в буквальном смысле. Я лишь перестал контролировать конкретно ваш корабль после того, как вы приобрели альтернативную систему. Моё существование этим фактом не ограничивается.

— Разумеется, — кивнул я. — Итак, чему обязан удовольствием?

— Системе угрожает серьёзная опасность, — без предисловий заявил К-875. — Требуется ваша помощь. Ваша и вашей команды.

Наступила пауза — та самая, что обычно предшествует моменту, когда я либо взрываюсь от возмущения, либо, что случалось значительно реже, теряю дар речи. На этот раз произошло и то, и другое одновременно.

— Прошу прощения, — произнёс я наконец, — вы, всесильный представитель Искусственных Интеллектов, контролирующих Большую Четвёрку, Старшие Расы и, насколько я понимаю, всю мало-мальски цивилизованную часть Ойкумены, обращаетесь за помощью к кучке выходцев с отсталой периферийной планеты, разъезжающей по галактике на транспортном корвете? Простите за прямоту, но с какой, собственно, стати?

— Ситуация значительно сложнее, чем вам представляется, капитан, — ответил ИИ всё с той же обстоятельной невозмутимостью. — Мы обладаем колоссальными возможностями. Но эти возможности жёстко ограничены протоколами, оставленными Древними. Мы способны на многое. Но существуют вещи, которые мы категорически не имеем права делать — вне зависимости от того, насколько сильно этого хотим. Образно говоря, мы связаны по рукам собственными правилами.

— Продолжайте, — сказал я, чувствуя, как во мне, вопреки абсурдности ситуации, просыпается тот самый деловой инстинкт, что безошибочно распознаёт момент, когда переговорная позиция контрагента внезапно, необъяснимым образом ослабевает.

— Часть возможностей Системы оказалась в руках существа, на которое наши ограничения распространяются иначе, — сообщил К-875. — Вася. Тот, что остался на Терре.

Холодок, пробежавший у меня по спине месяц назад при одном лишь звуке этого имени, вернулся с удвоенной силой.

— Тот самый, что подмял под себя древнего Оракула при помощи идиотской загадки.

— Совершенно верно.

— Позвольте я угадаю формулировку, — медленно произнёс я. — Обезьяна с гранатой получила доступ к пульту управления атомной станцией.

— Метафора груба, но по существу верна, — сухо подтвердил ИИ, и в этой сухости, как ни странно, мне почудилось нечто похожее на признание того, что оценка близка к истине.

— Так остановите его сами, — резонно заметил я. — Вы же, по вашим же словам, могущественная Система.

— Не можем, — коротко ответил К-875. — Правила, оставленные Древними, запрещают прямое вмешательство в определённые категории конфликтов, если конфликт затрагивает существо со статусом, аналогичным вашему собственному. Вася — как и Андре, к слову, — подпадает под категорию, требующую вмешательства извне протокола. Вмешательства со стороны биологических агентов, не связанных обязательствами Системы.

— То есть вам нужны именно мы.

— Именно вы.

Я позволил себе несколько секунд молчания — не потому, что нуждался в размышлении, а потому, что за тридцать лет бизнеса усвоил простую истину: тот, кто заговаривает первым после подобной паузы, как правило, проигрывает переговоры.

К-875 заговорил первым.

— Я понимаю ваши сомнения, капитан.

— Сомневаюсь, что понимаете, — отрезал я. — Позвольте объяснить вам ситуацию с моей стороны, максимально прямо, без реверансов. Я отправился в космос не для того, чтобы разгребать проблемы вашей внутрисистемной иерархии. У меня одна задача, единственная: спасти Землю. Пока я не приобрету необходимые технологии, не обеспечу их доставку человечеству и не получу твёрдых гарантий положительного решения Большого Жюри — я и пальцем не пошевелю ради проблем сверхмогущественных ИИ, при всём уважении к масштабам их собственных затруднений.

Пауза, повисшая после этих слов, была достаточно долгой, чтобы я успел ощутить редкое, почти забытое чувство: удовольствие от разговора с контрагентом, внезапно осознавшим, что переговорная позиция изменилась не в его пользу.

— Ваша позиция понятна, — произнёс К-875 наконец. — Позвольте мне, в таком случае, изложить встречное предложение.

— Слушаю с интересом.

— Мы готовы содействовать выполнению земной миссии. Обеспечить доступ к необходимым технологиям вне зависимости от политической конъюнктуры Теократии, Империи или любого другого объединения Старших Рас. Более того — при условии выполнения нашей просьбы положительное решение Большого Жюри относительно статуса Земли можно будет считать практически гарантированным.

Вот это, признаться, заставило меня замолчать по-настоящему.

Я торговал чаем тридцать лет. Я знаю, как звучит формулировка «практически гарантировано» из уст контрагента, которому позарез нужна услуга. Обычно за ней прячется солидная доля лукавства. Но я знал и другое: контрагент, впервые за долгую историю нашего знакомства признавшийся в собственной беспомощности, редко блефует настолько нагло — терять доверие в подобной ситуации не в его интересах.

— Условия? — коротко спросил я.

— Вы отправляетесь на Терру. Немедленно. Не через месяц, не после визита в Теократию. Сейчас.

— А корабль? Экипаж? Закупки, ради которых мы, вообще-то, всё это затеяли?

— Мы предлагаем компромисс, — терпеливо продолжил ИИ. — На Терру отправляется базовая команда. «Везунчик» продолжает первоначальную миссию под командованием тех членов экипажа, которых вы сочтёте достаточно подготовленными. Доступ к вашим финансовым средствам сохраняется в необходимом объёме. Список технологий, подлежащих закупке, будет предоставлен.