Свалка

Мне даже не по себе стало. Раньше мне казалось, что мои старые друзья глубокоуважаемые, серьезные люди. О чем однозначно свидетельствует их высокий социальный статус, Один генерал, командующий космическими силами ООН, второй ученый, Нобелевский лауреат, третий невесть кто, но очень секретный. И что в итоге оказалось. Просто сборище отпетых мошенников и авантюристов. Я даже на секунду засомневался, а достоин ли возглавлять сборище столь неординарных людей. Потом припомнил детали некоторых своих проходных сделок времен юности и успокоился. Пожалуй ребятам еще расти и расти до моего уровня.

Местом общего сбора была назначена терраса на крыше уютной кафешки, рядом с местом дислокации Буси. Отсюда открывался прекрасный вид на лазурное море, обрамленное широким галечным пляжем, густо заставленным шезлонгами, зонтиками, покрывалами и многочисленными телами отдыхающих. Это с одной стороны. С другой парковая зона, представленная разнообразной экзотичной растительностью самых разных экосистем. Рядом с рощицей гигантского бамбука приютились самые натуральные сибирские кедры, конкурирующие за территорию с финиковыми пальмами и лавровыми кустами. Магнолии и секвойи, манговые деревья и березы, фикусы и рододендроны странным образом уживались вместе, образуя этакий Ноев Ковчег, специализирующийся на флоре и способный мгновенно свести с ума любого ботаника, даже выпускника провинциального Педагогического института. Поскольку существовать в одной и той же природно-климатической зоне все эти растения не могли. За парковой зоной располагался непосредственно город с дюжиной небоскребов на первой линии и старой застройкой дальше вглубь. А вдалеке виднелись горы, самые высокие вершины которых до сих пор оставались украшенными снежными шапками.

— Все-таки халтурщик этот А47, - поделился я Бусей своей точкой зрения на на ботаническую вакханалию, сидя в удобном кресле на террасе в ожидании членов своей команды, наслаждаясь бокалом махито и любуясь окружающими видами. Змееройка меня с энтузиазмом поддержала. Все последнее время я купался в эмоциональных волнах восторга, непрерывно генерируемых Бусей с того самого момента, как только Гоги подвел меня, к ней и Землеройка опознала своего любимого Командира. Она даже на радостях попыталась принять свою активную форму, что несомненно привнесло бы оживление в среде многочисленных курортников, гуляющих по парку. Пришлось ее тут же запретить это делать.

— Еще не время, — объяснил я тварюшке.

Оказалось, что способности Землеройки в умении — трансляция эмоций, возросли до3 уровня. И сейчас, сидя на террасе в отдалении не менее 500 метров от Буси, я мог прекрасно обмениваться с ней не только эмоциями, но и вполне себе абстрактными мыслями. Причем я было на секунду заподозрил, что Землеройка на самом деле значительно умнее, нежели пытается казаться, изображая из себя этакий всем на свете довольный котел по переработке органики. Во всяком случае она полностью меня поддержала в том, что демонстрируемый биоценозе не может быть стабильным долгое время. После чего я призадумался, откуда у монстра с Терры такое знание специализированной научной терминологии. Потом решил, что во всем виновато общение с Кеито, с которым Буся провела рядом почти две недели и решил строго указать японцу, чтобы он не забивал голову и не портил мне своими глупостями наивную и доверчивую зверушку.

Сам же Кеито обрадовался моему появлению не меньше чем Буся. Правда на его невозмутимой физиономии это некоим образом не проявилось, да и фраза: «Рад тебя видеть, Андрэ. Я уже начал беспокоиться, что мы можем провалить текущую миссию», не слишком-то демонстрировала безудержное счастье при виде меня. Возможно, я несколько преувеличиваю радость Кеито. А может быть японца смутило и выбило из равновесия мое восхищенное: «Ух ты!» при виде головного убора странной конструкции, судя по всему самой натуральной касы, сплетенной из соломы, лежащей у ного моего друга и доверху набитой монетами и денежными купюрами самого разного достоинства и страны происхождения. Местная валюта соседствовала в шляпе как с тугриками, так и с зелеными убитыми енотами. По-видимому это следствие того, что Кеита оказался полиглотом. Сейчас японец умчался в поисках Джона и Кеши, а Гоги обещал в ближайшие пол часа привести на точку рандеву Изю и Нику, а я предавался неге, расслабленно обсуждая с Бусей проколы А47 с точки зрения ландшафтного дизайна.

— Он бы еще небо в зеленый цвет покрасил, с него бы сталось. Железяка недоделанная, — саркастично заявил я. Молния, неожиданно громкий раскат грома и внезапно позеленевшее небо, намекнули мне на необходимость быть поосторожнее с критикой. Впрочем атмосфера быстро вернулась к природной голубизне, совершенно чистое небо, безо всяких намеков на грозу, позволили мне твердо заявить: «Не было ничего. Просто показалось. Наверное голова на солнце перегрелась. Надо у Изи ермолку попросить. Ну или у Кеито касу. Или у Джона цилиндр, а у Гоги папаху», увлекся я перечислением теоретически мне доступных и национально ориентированных головных уборов. После того, как перед глазами предстал собственный образ в женской соломенной шляпке с вуалью, подаренной мне Никой, решил, что точно перегрелся на солнце, а на голове готов носить только оселедец, как и положено казаку в шестом поколении.