Свалка

Так что очнувшись я первым делом ожидал найти себя в лучшем случае валяющимся в развалинах сооружения непонятного назначения да еще под аккомпанемент свиста пуль и ужасных криков, сопровождающих смертельную битву между мутантами людьми и мутантами крысами. В худшем случае распятым на кресте в ожидании ритуала сожжения силами безумных сектантов. Опять же то ли из числа мутантов-людей, то ли каких других зверушек.

А вместо этого мягкая постель, чистая, ярко освещенная солнцем комната, раскалывающаяся от боли голова и доминирующее чувство когнитивного диссонанса, вызванное совершенной несовместимостью двух парадигм.

В соответствии с первой из которых я двадцатипятилетний молодой человек, удачно провернувший сделку с криптовалютой и на вырученные деньги приобрел неплохие апартаменты в небольшом, но престижном курортном городке, на десятом этаже в пятнадцатэтажном доме, расположенном на второй линии от моря. Короткая экскурсионная инспекция по квартире подтверждает эту точку зрения. Два балкона, один с видом на море, а другой на горы. Привычная картина утреннего города с тремя завершенными небоскребами, к этой категории я не задумываясь отнес всякое здание выше пятидесяти этажей, и десятком строящихся. Лазурное море перед глазами с одной стороны и горная гряда, с парой самых высоких вершин все еще укрытых снегом, с другой. Судя по этому признаку сейчас начало мая.

И пусть мне незнакома ни сама квартира, ни ее меблировка, но я твердо знаю, что вот в том шкафчике над плитой хранится аптечка из которой я сейчас достану таблетку быстрорастворимого аспирина, приму ее и после того, как головная боль пройдет вызову бригаду врачей из ближайшей психиатрической больницы. Потому как в голове у меня угнездилось странное. И если не предпринять экстренных мер состояние может ухудшится и я кого-нибудь покусаю. Хотя если жертвами станут вот те две крикливых дамы, расположившиеся во внутреннем дворике дома, которые на непонятном мне языке активно перекрикиваются между собой, причем с такой интенсивностью, что находясь на десятом этаже я отчетливо различаю каждое слово, вот только понять не могу о чем это они, наверное о гармонии в поэзии Серебряного Века, тогда не страшно. Может быть агрессия по отношению к ним даже повысит мою карму.

Напрасно я приплел сюда Карму. Поскольку это слово тут же активировало в голове вторую парадигму, совершенно несовместимую с первой. Так вот, во втором случае я был столетним дедом — Андре Свеном, удачливым бизнесменом, которого обстоятельства на старости лет вынудили стать командиром отряда придурков. А как еще можно назвать команду, в состав которой входит проворовавшийся мэр, кстати, мэр того самого курортного городка, в котором я сейчас прибываю. Его истеричная племянница. Нечто невразумительное, изображающее из себя лайт версию агента 007. Генерал Изя Рабинович, три раза Ха. И Нобелевский лауреат, японец с весьма распространенным среди азиатов именем и фамилией — Онозаки Кеита. Почти как Иванов Иван Иванович у нас. Во всяком случае никаких других японских имен, разве что за исключением предыдущего Императора Японии Хирохито и нынешнего — Нарухито, сам не пойму откуда это у меня в голове оказалось, я не знаю. А вот Онозаки Кеита ассоциируется у меня сразу с двумя персонажами. Один биолог, а второй программист, которого пиндосы определили в тюрьму за баловство в области хакерства. И назначили ему пятьдесят пожизненных сроков заключения. Стоит ли после этого удивляться, что второй Кеита изобрел вакцину бессмертия. Наверняка для того, чтобы помочь своему однофамильцу благополучно пережить все пятьдесят пожизненных заключений.