Страница 16 из 48
Особенно стоит отметить, что в 1918 году наибольшее значение в химподготовке мест непосредственного наступления играл именно «синий крест», а не «зеленый». Количество снарядов «синего креста» в батареях IKA (борьба с пехотой), AKA (борьба с артиллерией) и FEKA (дальняя борьба) в разы превышало количество снарядов «зеленого креста». При этом надо сказать, что немцы не только вели химподготовку «синим крестом» непосредственно перед лицом своей изготовившейся к наступлению пехоты (удаление от своих позиций при такой стрельбе указывалось не менее 600–900 мет- ров), но даже регламентировали использование «синего креста» в составе огневого вала (особый способ артподготовки, когда вал огня медленно движется перед наступающей пехотой, переносясь от рубежа к рубежу), если огонь ведется не ближе 600 метров к своей пехоте. Получался двойной вал: сперва химический, а за ним – обычными осколочно-фугасными снарядами с меньшим удалением от пехоты.
Это, кстати, в какой-то мере подтверждает и небезызвестный офицер штурмового подразделения Эрнст Юнгер, участвовавший в одной из таких атак, где газовые снаряды применялись по позициям непосредственно перед лицом пехоты, и газ снесло ветром на своих же бойцов. Он описывает, что даже начался эффект, который я опознал как эффект как раз от «синего креста». Тем не менее немецкая пехота вполне смогла пойти в атаку, видимо, концентрация этого доносимого ветром газа была очень невысока.
Возможно применять «синий крест» и в обороне наряду с «желтым». Разница будет в том, что «синим крестом» можно будет поражать те цели, которые требуют моментального эффекта или находятся в зоне, которую могут занять свои войска. В частности, в ходе контратаки логично проводить химподготовку атаки снарядами с «синим крестом»: они и подействуют на противника быстро, и эффекта их хватит надолго, и при этом вещество нестойкое, можно быстро начать контратаку пехотой.
Помимо этого, «синим крестом» можно вести заградительный огонь – отсекать пехоту от танков, например. Ключевой особенностью его будет то, что он действует очень быстро, буквально несколько минут, и наступающая пехота начнет ощущать першение в горле и позывы к кашлю, а потом вообще потеряет способность воевать на много часов, а то и больше суток. «Держит»-то пораженного он дольше, чем держится на местности сам. Важным преимуществом перед обычным заградительным огнем будет то, что эффект более долгосрочный – если ведущие заградогонь батареи будут быстро подавлены артиллерией наступающих, то они прекратят стрельбу. Залегшая пехота противника сможет продолжить наступление (ее не обязательно сразу в кашу превратит при стрельбе обычными снарядами). А вот если она глотнет «синего креста», то какое там дальше наступление.
Да даже если они наденут самый эффективный противогаз тех времен и не вдохнут ни грамма хлорарсина, наступать в противогазе 1910-х годов – это то еще удовольствие. И не видно ни черта, и дышать очень тяжело. А ведь надо идти вперед, и еще тащить на себе что-то, и еще не отстать от танков и огневого вала. Уже даже если пехота не остановится, а просто отстанет от танков и своего же огневого вала, это уже колоссальное подспорье для обороняющихся – ведь тогда они успеют встретить пехоту огнем, так как между проходом огневого вала и атакой пехоты будет пауза. Такая пауза губительна во многих случаях. При этом если атака будет отбита и обороняющиеся восстановят положение контратакой, то местность не будет заражена, как если бы стрельба велась ипритом («желтым крестом»).
Так в чем же преимущество химоружия? Как мне порой писали, зачем, мол, стрелять химоружием, если того же эффекта можно быстрее и эффективнее добиться обычным. Если подытожить, то на уровне технологий 1918 года химоружие позволяло добиться подавления противника быстрее, надежнее и на более долгий срок. А значит, именно оно было эффективнее, позволяя в том числе сократить сроки артподготовки и поразить/подавить больше целей, что снижало потери пехоты, расход снарядов и увеличивало темпы наступления.
В дальнейшем, после завершения войны, прогресс химоружия и средств защиты от него не остановился. В самом конце войны (его даже не успели начать применять) появился люизит – кожно-нарывное средство, сходное с ипритом, но действующее намного быстрее. Правда, у него ниже стойкость и могут быть менее тяжелые поражения тела. Интересным способом применения были ипритно-люизитные смеси, позволявшие получить достоинства обоих БОВ. Такая смесь действовала быстро за счет люизита, но давала тяжелый и длительный эффект за счет иприта. Хотя имеются сведения, что одной из основных задач при изготовлении смеси эти двух веществ было снизить точку замерзания иприта, чтобы применять его при более низких температурах.
Мощный скачок в системах защиты появился примерно в конце ВМВ, когда начали массово появляться полные костюмы химзащиты. Имевшиеся до этого противоипритные накидки защищали от иприта лишь частично. Это стало одним из решений, сильно ограничившим эффективность иприта, люизита, да и в целом, наряду с совершенствованием противогазов, снизило эффект химоружия. Однако не стоит думать, что появление этих костюмов сразу сделало армии защищенными. Даже в 60-х годах имелись проблемы с оснащением армий в Европе такой защитой, если судить по некоторым документам тех времен.
Появившиеся в конце 30-х и получившие свое развитие в 1940-е и в годы холодной войны нервно-паралитические БОВ, такие как зарин, зоман, циклозарин, VX и многие другие, были новым словом в химоружии. В первую очередь в них резко повысилась смертоносность, а в VX также и стойкость. Смерть от таких веществ может наступить буквально в течение считаных минут, при этом для этого не требуется каких-то колоссальных концентраций или экспозиций (длительности нахождения в отравленной атмосфере). Причем некоторые средства, такие как VX, поражают человека в том числе при попадании на кожу (в этом случае смерть может наступить не так быстро), заражают местность, технику на длительный срок (измеряющийся в днях или месяцах, в зависимости от погоды).