Страница 50 из 79
Вот мы и сидели с Платоном, пугались и надламывались. Когда пришли забирать счетовода, мы так ржали, что надзиратель аж за дубинкой потянулся. Когда пришли за мной, Платон уговаривал меня сделать наколку в честь первого опыта общения с КПЗ, и даже успел сломить несколько фортификационных сооружений моей психики. Во всяком случае, я начал всерьёз рассматривать варианты.
К счастью, меня увели на допрос, в связи с чем я почувствовал грусть и упадок. Вот так всегда: стоит познакомиться с хорошим человеком, и сразу надо куда-то идти. Лучше б чаю принесли… Отвратительный сервис, не пойду сюда больше. И отзыв напишу разгромный. Где-нибудь…
Комната для допросов отличалась от камеры более низким расположением окна и побеленными стенами. На деревянном столе горела керосинка, на стуле сидел с гнусной рожей какой-то мужик. Не встал, не протянул мне руку, только буркнул:
— Садитесь.
Дверь за мной закрыли. Я пожал плечами и сел.
— Меня зовут Денис Борисович Иванов.
— Приятно познакомиться. Александр Николаевич Соровский.
— Не паясничайте, не поможет. Я вам сразу сейчас обрисую ваши перспективы, чтобы без иллюзий. За использование магии Ананке — смертная казнь. Никаких послаблений быть не может. Всё, на что вы можете уповать — заступничество Его Величества. Вы, конечно, фамильяра своего отправите, там известно всё сделается быстро. Но только вы же взрослый человек и понимаете, что закон этот — он от государя и идёт. Не любит он магию Ананке.
— Да, я знаком с историей.
— Ну вот и прекрасно. Курить хотите? Ну как хотите, а я закурю.
— Я бы предпочёл, чтобы вы не курили. Смердит сие невыносимо, а тут и без того душно.
— Не в вашем положении условия диктовать. Так вот, секунду-с… Ага, продолжим. Пока что никаких официальных бумаг мы не заполняли на ваш счёт. И пока что всё можно преподнести иначе. Мы можем вас отпустить.
— Был бы весьма признателен.
— Вы доложитесь в магическую управу, что, так мол и так, открыл в себе дар Ананке, хочу зарегистрироваться и использовать его на пользу обществу. Тогда вы, полагаю, ещё и выиграете от всего этого, популярнее сделаетесь. Но только если не будет доказанного случая применения означенной магии. А он у нас, как вы понимаете, есть.
— Не уверен, что понимаю… Но вы продолжайте, я с увлечением слежу за вашей мыслью.
— Так всё ведь очень просто. Мы протокольчик по этому делу спрячем, а вы нам за то — некоторое одолженьице.
— Хм. То есть, вы собираетесь пойти на должностное преступление, а мне предлагаете вам за это…
— Александр Николаевич, ну что же вы упрямитесь? Неужели смертной казни хотите?
— Денис Борисович, вы знаете, иногда задумываюсь. Жизнь такая сложная и хлопотная… Устаёшь. Ей-богу, устаёшь. Бывают такие периоды, когда лёг бы и уснул, а просыпаться даже не хочется. Что есть смерть? Чего её все так боятся? Тот же сон, только вечный. Сна никто не боится. Напротив, все ворчат на пробуждения, что ходят потом злыми и невыспавшимися. Сбой логический налицо.
— Философия ваша занятная. Многих я таких, хорохорящихся, видел. Да только немногие с этаким же настроем на плаху ложились. Вот ваш бывший коллега, господин Старцев, например, знаете, какую истерику устроил?
Знаю, конечно. Мы эту истерику в деталях с Кунгурцевой прописывали, аж прослезились несколько раз. Такую драму сделали, такой театр одного актёра… Серебряков, правда, обозвал нас графоманами и сказал, что так ни один аристократ себя бы вести не стал. Мы же его убедили в том, что нашей художественной задачей было — показать ужас зла, столкнувшегося с неизбежными плодами своей деятельности. Серебряков только махнул рукой, и иллюзионный Старцев отмахал программу на пятёрку с плюсом.
— Не знаю.
— Лучше б вам и не знать. Даже штаны намочил.
Ну, это уж вы привираете, не было такого. Изображать отправления естественных надобностей Кунгурцева отказалась наотрез. Из брезгливости.
— Жду от вас решения, господин Соровский. Много времени на раздумья дать не могу, но пять минут в вашем распоря…
Тут открылась дверь. В комнату с каменным выражением лица и с папкой в руке вошёл Фадей Фадеевич Жидкий. Даже не взглянув на меня, он подошёл к помрачневшему коллеге и, размахнувшись, врезал папкой ему по голове.
— Что вы себе позволяете⁈ — заорал Денис Борисович и вскочил.
— Ты себе что позволяешь, щенок⁈ — рявкнул Жидкий, как-то сразу сломив оппонента. — Со своими карьерными амбициями уже совсем разум потерял? — Денису Борисовичу прилетело папкой по щам. — Да тебе теперь дворником устроиться — постараться надо будет!
— Прекратите немедленно! Я арестовал мага Ананке!
Жидкий неожиданно успокоился, как будто кто-то тумблер переключил. На лице появилась кроткая доброжелательная улыбка.
— Мага? Ананке? Ничего себе! А почему же его до сих пор в управу не забрали?
— Заключение не готово ещё, — буркнул Денис Борисович.
— Ах, простите великодушно! Запамятовал. Вот заключение, в этой папочке. Изучите, прошу.
Жидкий бросил папку на стол. Денис Борисович налетел на неё, как стервятник на падаль, растерзал и вынул машинописный лист. Пробежал взглядом по строчкам и покачнулся.
— К-как? Как⁈
— Вижу, вы удивлены. Листок, который вы направили в управу — это обычная самая бумага. А то, что на этот листочке написано, вас не смутило?
На листочке было написано:
Говядина (филе) — 500 г.
Сливочное масло — 50–60 г.
Мука — 1 ст. ложка.
Говяжий бульон — 1–2 стакана.
Сметана — ½ стакана.
Лук репчатый — 1 шт.
Горчица (готовая) — 1 ч. ложка (по желанию).
Соль, перец — по вкусу.
— По-вашему, рецепт говядины по-строгановски — это такая уж страшная и запрещённая магия? Десяток ресторанов по городу назову, куда можете отправиться с проверками хоть сейчас!
— А откуда мне знать, что там должно быть написано⁈ — взвился Денис Борисович. — Я не маг!
— Вот оно как. Не маг. И в вопросе совершенно не разбираешься. А попросту говоря, получил анонимку и бросился устанавливать слежку и арестовывать человека, на которого лично Его Величество смотрит благосклонно.
— Но он это всё в туалете записывал!
— Да, — включился я в разговор. — Господин Зиновьев рецептом поделился, вот я и поспешил записать, пока из головы не вывалилось. Я ведь не знал, что это — магия Ананке… Теперь буду знать.