Там леший бродит

— Сдурел что ли? — выдал он, творя в воздухе толстыми пальцами защитный символ. — Никого и никогда я на погибель не обрекал…

— Ты только что кидался в меня какой-то дрянью, — мой скептический взгляд скользнул по чаше, которая теперь больше походила на решето.

Волхв на миг смутился, после чего прочистил горло.

— Никого из честны́х людей, — важно исправился он. — Кто царицу надоумил — не знаю. Она говорила, что голоса слышит неведомые. Поначалу думали, что предки с ней говорят. Но где ж это видано, чтобы они отроков своих к смерти вели?

— К смерти ли? — усомнился я. — Царица же вернулась из Чёрного леса. Да и Забаву родила здоровой. Практически. Коли бы не скверна… — прервав свою речь, я задумался. Неожиданно догадка заставила меня задержать дыхание.

— Помираешь? — с надеждой осведомился Светлан, подвигаясь ближе.

Но я его огорчил.

— Не дождешься.

— Жалко, — не на шутку пригорюнился Светлан.

— Жалко у пчёлки, — парировал я, вставая и решительным шагом направляясь к двери.

— Куда собрался? — оживившись, волхв вскочил, пересёк комнату, каждый шагом заставляя мебель подпрыгивать, и преградил дверь своим грузным телом. Раскинув руки в стороны, мужчина вцепился одной в косяк, а другой за выступающее из стены бревно.

Баррикада из волхва получилась так себе, тем не менее, я остановился.

— Ты же вроде хотел, чтобы я ушел.

— Сначала расскажи, чего удумал. — Потребовал Светлан и топнул ногой, отчего доска под ней чуть не надломилась. — По глазам твоим звериным вижу, что зло задумал. Только посмей Забаве навредить. Со свету сживу!

— Правда что ли? — я навис над волхвом, глядя на него сверху вниз. — А силёнок хватит?

Светлан сразу стушевался и вроде как даже уменьшился, правда, не в ширину — его выпирающее пузо всё еще не позволяло нам стоять вплотную. А ещё в нём постоянно что-то булькало и урчало.

— Ты чего, лягушку вместе с кошкой проглотил?

— Это квас, — признался Светлан отводя взгляд. — Сготовил так, как пращуры завещали, да то ли сам крепостью не вышел, то ли предки покрепче были. Второй день крутит.

— Завари отвар из лебеды, облепихи и листьев яблони. Должно помочь. А ещё ходи больше. Тебе не помешает.

— Куда ходить-то?

Адрес для пешего путешествия так и крутился у меня на языке, и соблазн озвучить его был поистине велик. Но я сдержался. В конце-концов, не ругаться же пришел. Вместо этого пояснил:

— Куда угодно. Просто ходи и ешь поменьше. И пищеварению поможешь, и здоровье укрепишь. Глядишь, подольше своему царю послужишь.

— Волхвы не служат, — запальчиво произнес Светлан.

— А вот Всеслав иного мнения.

Собеседник пробубнил нечто нечленораздельное даже для обострённого слуха лешего. Выглядел он обиженным до глубины души. Вот только это было уже не моей заботой. Пусть сам решает свои вопросы с непосредственным работодателем, а меня ждали дела.

— Не хворай, Светлан, — отодвинув толстяка в сторону, я покинул его жилище и с наслаждением вдохнул свежий воздух.

Волхв выскочил из дома, но было уже поздно. Ему оставалось лишь погрозить кулаком стремительно удаляющемуся соколу. Я же летел к Чёрному лесу. Сомнений не осталось — если у скверны и имелись корни, то они точно были там. И если мать Забавы смогла вернуться из этого места, то смогу и я.