Страница 40 из 74
Даже несмотря на общую сдержанность, по аудитории пронёсся лёгкий гул. Да, большинство прекрасно понимали, что именно услышат на этом собрании. Однако один из самых уважаемых членов клана только что вслух произнёс то, о чём большинство боялись даже подумать, признав новую реальность, в которой всем собравшимся придется отныне жить. Впервые проблемы была сформулирована и признана. До этой секунды «все знали», но без каких-либо подробностей. Многие очень надеялись на успокоительные аргументы, чтобы и дальше жить в спокойствии по принципу «Я сам обманываться рад».
— В наших рядах завёлся человек, презревший все законы клана. Готовый решиться на убийство любой ценой. Он уже дважды пошёл на этот шаг, — спокойно закончил мужчина.
Гул стал сильнее. Если о покушении на Светлану Анатольевну знали все, то о второй попытке информация так и осталась под грифом. Однако верхушка клана решила, что имеет смысл рассекретить часть архива хотя бы в общих чертах. Именно такая честь выпала казначею, так как с политической точки зрения было бы правильнее, чтобы эту новость озвучил не Глава.
— Речь идёт о покушении на убийство свидетелей важного в зоне изоляции.
«Предатель крови. Вот и прозвучали те самые слова», — мысленно отметил Игорь Георгиевич, краем глаза наблюдая за Дмитрием Яковлевичем, внимательно слушавшим каждое слово казначея. Лицо ублюдка даже не дрогнуло.
— В тот раз почерк был тем же самым. Преступник взял в заложники родственников охранника зоны изоляции и угрозой их жизни заставил старшего гвардейца предпринять попытку уничтожить свидетелей до их допроса следователями клана. Несмотря на все усилия по противодействию подлому плану, спасти семью нашего слуги не удалось, а сам он погиб под ответным огнем сил безопасности. Тот же почерк мы наблюдали и во время покушении на Светлану Волконскую. Двое гвардейцев, охранявших особую зону стартового стола на сто семнадцатом этаже, под давлением были вынуждены открыть огонь по Светлане Анатольевне. В результате нападения наш родич не пострадал. Однако погибли не только двое гвардейцев, годами верой и правдой служившие Волконским, но и их коллега, героически попытавшийся выбить оружие из рук одного из исполнителей. Если бы не самоотверженные действия Артема Кармина, клан бы лишился сильнейшего аналитика, а я племянницы.
Тишина стала еще тяжелее. Теперь к ней добавилась изрядная толика удивления. Глава с трибуны открыто произнес имя героя «из низов». Такого раньше не случалось. Кажется, «новая реальность» обрастала все новыми деталями.
— Кроме того, погиб один из телохранителей Светланы Анатольевны, являющийся сотрудником службы имперской безопасности, — продолжил Председатель Правления.
«Вот оно», — отметил Игорь Георгиевич. Да, всего на миллиметр, но брови Дмитрия Яковлевича всё же приподнялись, а уголок рта едва заметно дёрнулся. Теперь в его игру в любой момент могли вмешаться «псы государевы». И если раньше модно было рассчитывать, что Корона во внутренние дела клана вмешиваться не будет (Главу не поняли бы свои, если бы он допустил подобное вмешательство), то теперь у противников появился формальный повод в любой момент вступить в игру.
«Что, с**а, не ждал?» — мысленно оценил Председатель Правления.
Всё сегодняшнее собрание проводилось с одной целью: дать понять ублюдку, что теперь родичи считают его отщепенцем, а служба имперской безопасности имеет полное право вмешаться в расследование. И когда его всё же поймают, отвечать придётся не только перед родичами, но и перед Государем лично. Пусть понервничает и, возможно, задумается перед следующей попыткой.
— Благодарю, что выслушали меня, — склонил голову казначей и занял своё место.
Около минуты в зале стояла полная тишина. Собравшиеся переваривали услышанное. Было нелегко, и многим понадобилось время, чтобы уложить новую реальность в голове.
— Я слушаю вас, братья и сёстры, — вновь обвёл долгим взглядом зал Игорь Георгиевич, тут же вернувшись к встроенному в трибуну табло, на котором уже загорелся очередной сигнал желающих взять слово.
— Встань и говори, Дмитрий Яковлевич.
Предатель поднялся с места. Он уже взял себя в руки, так что на лице его не было заметно и капли эмоций. «Мистер Х» также поклонился Главе и встал так, чтобы большей частью обращаться к собравшимся.
— Нашего родича едва не убили, — начал он. — В особо охраняемом секторе. До этого, по словам уважаемого Главы, преступник пытался совершить своё деяние в зоне изоляции. И, я так понимаю, у специальных служб клана пока нет ни малейших предположений, кто же может стоять за всеми этими преступлениями.
Цензурных мыслей в тот момент у Главы не появилось. Он мысленно выматерился и предложил:
— Продолжайте, Дмитрий Яковлевич.
Тварь сейчас намеренно выставляла руководство кланом неспособными справиться с ситуацией идиотами. А у них не было ни малейших доказательств, чтобы прямо обвинить автора абсолютно безобразной риторики. Сомнений тоже не существовало. Однако Игорь Георгиевич прекрасно понимал: если он выдвинет обвинение без железобетонных аргументов, родичи его не поддержат. Тем более в таком резонансном деле. Это буквально будет выглядеть как сведение счётов. И, возможно, тень этого преступления ляжет на него самого — мол, Глава подстроил эти инциденты в попытке сохранить власть. Подобная ситуация сильно ударит по внутренней стабильности.
— Кроме того, возник практически недопустимый риск вмешательства Фамилии во внутренние дела клана, которого мы допустить не можем, — продолжил Дмитрий Яковлевич громко и чётко.
Он прекрасно умел работать с аудиторией. Его голос буквально приковывал внимание собравшихся к оратору.
— А потому я считаю, что каждый из присутствующих имеет право искать ответ на вопрос: кто же посмел нарушить уклад и этикет Волконских?
«Вот ублюдок», — качнул головой Глава. Однако вслух он вежливо поинтересовался:
— Что ты предлагаешь, родич?
Эта формулировка далась ему с трудом. Однако с точки зрения этикета вообще полагалось произнести слово «брат». Но сказать такое вслух Игорь Георгиевич себя заставить не смог.
— Я предлагаю создать альтернативную группу для расследования этого инцидента. Готов её возглавить и нести ответственность за результат.
Такого Игорь Георгиевич не ждал. Он перевёл взгляд на двоюродного и родных братьев. У всех на троих лицах читалось лишь одно: «Вот же тварь!».
— Вот же тварь! — выдохнул Сергей.