Страница 71 из 74
Она медленно подняла руки. Посмотрела на серебристые вены под кожей. Сжала кулак — и из воздуха, из свободной металлической пыли, мгновенно собрался стилет. Идеальный и очень острый. Такой чистоты формовки она раньше не выдала бы и за неделю работы с горном.
И вот тут я увидел то, ради чего всё затевалось.
Она подняла на меня взгляд — и рабского страха в нём больше не было. Была усталость, был шок, а поверх всего этого проступала старая добрая аристократическая наглость, только перекованная.
Она усмехнулась криво, породисто.
— Фундамент залью по первому разряду, Альфа. — Голос был звонкий, ни намёка на дрожь. — Но я хочу себе отдельную мастерскую, такую же как лаборатория у Медведевой. С вытяжкой и нормальным горном, а не тем ведром, которое Демид называет плавильней.
О. Она мне ещё и условия ставит. Восхитительная наглость, вот это уже Волчица моей стаи. Записываем в актив.
— Я-я-а-арик! — дверь распахнулась, и в кабинет влетела Диана. Вся в белом, уши торчком, из-под подола подозрительно торчат лозы. Она затормозила, повела носом, оценила серебристые вены Лизы и скривилась. — Фу-у. Ты её прокачал? Эту? Она же жестянка!
— Она инженер, Мелкая. Инженеры нам нужны.
— Остынь, жестянка, — Диана обошла кресло по кругу, как акула. — Ты в Стае, а не на светском приёме. Маникюр всё равно придётся забыть, цемент сам себя не замесит.
Раньше Лиза бы от такого сложилась пополам. Сейчас она встала — чуть пошатываясь, но встала — и посмотрела на мою сестру сверху вниз. Благо, роста хватало.
— Маникюр я сделаю из обрезков титана, Мелкая. — Металлическая пыль вокруг неё искрилась в такт словам. — А твои сорняки отныне растут только там, где я разрешу класть дренаж. У меня по западному сектору коммуникации идут, и если твоя мухоловка ещё раз сожрёт мой нивелир, то пойдёт на компост.
Уши Дианы медленно встали торчком. Хвост распушился до размеров хорошей метёлки.
Овечка. Посмела. Огрызнуться.
— Яр, — сдавленно сказала сестра, — она мне хамит. Твоя жестянка мне хамит! Ты что с ней сделал? Покусал?
— По-моему, она красиво завернула, — я откинулся в кресле, не скрывая клыкастой ухмылки. — Дренаж — дело серьёзное.
— Серьёзное⁈ — Диана смешно сморщила нос и зарычала, наступая на соперницу. — Яр, ты её защищаешь⁈ Да её хвалёный дренаж Игорек в один присест с корнем выдернет! Мой цветочек — гордость Бездны, а эта твоя… жестянка просто ржавый калькулятор с манией величия!
— Этот калькулятор уже рассчитал, сколько кубометров уйдет на похороны твоей «гордости Бездны», если она ещё раз перегрызёт мне проводку, — Лиза лениво перекатывала стилет между пальцами. Серебряные линии на её руках зловеще блеснули. — И передай своему плотоядному кабачку: если он снова сунет нос в распределительный щиток, я пущу по цепи такой ток, что у него обуглятся и корешки, и вершки
— Ах ты!.. Да я тебя саму на гайки разберу! — лозы за спиной Дианы угрожающе зашевелились, расправляя ядовитые багровые лепестки. Мелкая оскалила клыки, готовая к прыжку. — Из твоего железного Ядрышка получится отличный чайник! Будет свистеть каждый раз, когда я захочу попить чаю!
— Для чайника у меня слишком высокая теплопроводность, — холодно парировала Лиза, глядя на шипы сверху вниз. — А вот твои колючки отлично подойдут на роль ёршиков для чистки сточных труб. Хоть какая-то польза особняку будет.
— Ар-р-р-р-р-ря! — Ди рванулась вперед, Лиза тут приняла боевую стойку… Ещё чуть-чуть и начнется серьезная заварушка.
— Тише, тише, — я сестру попридержал за плечо, вставая между ними. — Давай сегодня без страшной мсти. Лизе ещё тебе покои новые делать, под стать принцессе Бездны. Ты же не хочешь вечно жить в том сарайчике, который овечки по недоразумению комнатой называют? А Лизе без твоего Игоря не построить такой дом, какой мы все хотим. Так что, девочки, втянули коготки и постарались поладить.
— Ах ты… предатель! — Диана задохнулась от возмущения, развернулась и вылетела из кабинета, напоследок хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась пыль. Из-под двери обиженно втянулась забытая лоза.
Дед Корней у камина одобрительно крякнул:
— А девка-то с характером оказалась. В моё время таких в сапёры брали.
— В наше время таких берут в Стаю, дед.
Лиза стояла посреди кабинета, грязная, вымотанная, с серебром в венах, но впервые за всё время выглядела не пленницей. Теперь она куда больше походила на волчицу.
— Свободна, инженер, — сказал я. — Отоспись, отмойся, отдохни, даю выходной. А завтра, если будешь бодрячком, с утра на объект. Нам ещё особняк достраивать. Величественный. Чтобы у всяких Медведевых при виде него открывалась язва.
Она кивнула, коротко, по-деловому и вышла. Спина была прямая, а шаг твёрдый.
Я уселся, закинул ноги обратно на стол и довольно потянулся. Итого: минус слиток, плюс инженер третьего разряда с ядром на стероидах и зубами. Отличный обмен, я считаю.
Люди почему-то думают, что я порчу тех, кто попадает в Стаю. Ерунда. Я просто соскребаю с них светскую позолоту и смотрю, что под ней. Иногда под ней труха.
А иногда сталь и клыки.
Лиза Голубева тихо, почти благоговейно прикрыла за собой тяжелую дверь кабинета. Наверное, всё ещё пыталась осознать, как её израненное Ядро вдруг налилось звёздной силой, а в жилах заструилось золото.
Я сладко, до хруста в суставах, потянулся. Черный Желудок третьего уровня внутри урчал ровно и сыто, как прогретый двигатель спорткара. Поглощенный мана-реактор марионетки и ядро Разлома дали мне столько жизненной силы, что она буквально просилась наружу, покалывая пальцы.
Но теория — штука дешевая. Мне нужны были чистые цифры, сухой стресс-тест в спокойной обстановке.
Я повернулся к камину. Дед Корней, флегматично игнорируя окружающий мир, чистил шомполом стволы своего верного дробовика.
Я поплотнее запахнул халат и буднично произнес:
— Дед, отложи шомпол. Надо кое-что затестить. Спустимся во двор, жахни в меня из своего дробаша.
Корней замер. Он медленно повернул ко мне голову, уставившись единственным зрячим глазом. Старик смотрел на меня как на окончательно свихнувшегося пациента дурдома.
— Чего? Это типа очередная тупая молодежная шутка из этих ваших компудахтеров?
— Не, дед, я серьезно.
— Ярик, у меня там заговоренная восьмимиллиметровая картечь. Твою волчью шкуру она насквозь прошьет, даже не чихнет.