Страница 60 из 74
Отец смотрел мне не прямо в глаза, а куда-то в район челюсти.
Что-то здесь не так…
— Ярик… Мальчик мой. Живой, — прошептал отец. Его голос слегка дрожал. — Господи, ты так вырос. Посмотри, Лиля, какие у него прочные сухожилия.
Мать ласково улыбнулась. Её уголки губ приподнялись слишком высоко, неестественно обнажая воспаленные десны.
— Мы так долго ждали тебя в этой темноте, Ярослав. Каждый день, — прошептала она, медленно наматывая прядь моих волос на палец. — Так хотелось поскорее… обменяться соками.
Чё? Какими нахрен соками?
Сердце бешено колотилось, как запертый в клетке зверь. Мозг слышал родные, теплые голоса, но тело леденело от дикого диссонанса между их ласковыми лицами и леденящим бредом, который они несли.
Мать наклонилась еще ближе. Её лицо превратилось в неподвижную восковую маску с застывшей улыбкой. Отец слишком сильно сжал мои плечи. Его ледяные пальцы с силой погрузились в плоть, пробивая кожу ногтями.
— Тебе больше не нужно бегать, маленький, — зашептала Лилия прямо мне в ухо. — Твоя кожа слишком тесная. Давай мы снимем её. Подышишь свежим воздухом… Давай…
— Да, сынок, — отец кивнул, его улыбка поползла дальше, разрывая кожу у уголков рта. — Нам нужно… стать одним целым.
Их нежные голоса резко исказились, сливаясь в утробный, многоголосый хрип.
Мать широко, со страшным костяным хрустом в челюстных суставах, распахнула пасть. Её нижняя челюсть ушла далеко вниз, неестественно удлиняя лицо. Во рту сверкнули ряды игольчато острых зубов.
Кожа на груди отца с треском лопнула сверху донизу, обнажая вертикальные ряды острых костяных зубов. Второй рот прямо в груди!
Я яростно зарычал, попытался дернуть головой, чтобы вцепиться клыками в тянущуюся когтистую руку, но скованное тело не слушалось.
В следующую секунду они бросились на меня.
Ледяные зубы впились в мои плечи и шею. Они не просто рвали плоть, а жадно сосали мою ману, опустошая резервы через открытые раны. Словно из меня живьем, по нитке, выдергивали нервные окончания.
Твари хрипели, поглощая мою кровь и плоть, втягивали тепло в свои холодные, пустые тела.
Дикая боль затопила сознание. Я рычал и щелкал клыками, но тело всё ещё не слушалось, а Чёрный Желудок не отвечал…
Сволочи. Хватит жрать, у вас харя треснет!
Если бы я мог пошевелить хотя бы пальцем, я бы засунул их лживые головы им же в задницы. Но сейчас моё тело напоминало кусок промороженного гранита.
Тьма начала затапливать мои глаза, приглушая боль и сытое урчание монстров, обещая покой и тишину…
— Кушай, сынок, расти большим, — просипел лже-Андрей, впиваясь когтистыми пальцами в моё плечо. Присосался к каналам, как гигантский клещ.
Лже-Лилия пристроилась с другого бока, ласково поглаживая меня по щеке склизкой ладонью. На месте её рта зияла тёмная, усеянная зубами щель, окрашенная моей кровью…
— Мамочка заберёт всё лишнее… — прошипела она, прильнув к моей шее.
Вдруг ледяной туман над нами колыхнулся.
В пещеру, шурша подолом, влетела Валерия. Её роскошное чёрное платье было покрыто слоем пепла и серой жижи, но двигалась девка так, словно только что сошла с подиума.
И да, я помнил, что спасать меня она бросилась вовсе не из великой любви. Просто её изящное, бьющееся сердечко сейчас физически находилось в моём Желудке. Сдохну я, и её моторчик мгновенно сделает «тук» в последний раз.
— Отойдите от подопытного, паразиты, — ледяным тоном процедила Валерия.
Она швырнула три стеклянные колбы. Они с хлопком разбились прямо под ногами тварей. Воздух зашипел, в нос шибануло мерзким кислым запахом.
Твари взвыли. Лже-Лилия брезгливо отпрянула, зажимая лапами дымящееся лицо. Лже-Андрей, злобно щёлкнув челюстями, отступил и растворился в сером тумане.
Тьма уже подкатывала к моим глазам, кровь хлестала из ран, но я держался. Мои уши дёрнулись, улавливая малейшие колебания воздуха.
— Лера, пригнись! — прохрипел я. — Слева несёт тухлятиной!
Валерия среагировала мгновенно. Она откинулась назад в безупречном мостике, и прямо над её грудью пронеслась когтистая лапа лже-Андрея, срезав лишь пару прядей её тёмных волос.
— Прыгай вверх! Подсечка! — рявкнул я.
Она оттолкнулась от камней, взмывая в воздух, словно гравитации для неё не существовало. Под ней с глухим металлическим скрежетом сомкнулись челюсти лже-Лилии.
— Меньше болтай, Волков, береги кислород! — огрызнулась Валерия, зависнув в прыжке. — Без тебя справлюсь!
Надо признать, дралась она красиво.
Приземлившись, Валерия крутанулась на одной ноге. Тонкая стальная шпилька её туфли с хирургической точностью вонзилась в локоть лже-Андрея, перебивая его мана-каналы. Монстр взвыл, его левая рука безжизненно повисла, покрываясь коркой льда от заблокированных потоков энергии.
— Концентрация нейротоксина в их синапсах увеличивается, — холодно пробормотала она, уклоняясь от очередного выпада. — Ещё пара минут, и я вскрою их прямо здесь.
— Не хвастайся, кукла, — прохрипел я, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно оборвалось. — Они… они сожрали слишком много моих сил.
И тут начался кошмар.
Вокруг лже-Андрея вдруг вспыхнула знакомая мне морозная аура. Аура ксеноморфочки и её льда.
— Смотри, я умею как он! — утробно заклокотал монстр.
Он резко скользнул по каменному полу, начисто игнорируя силу трения. Криоскольжение. Моя личная, честно сожранная фишка. На бешеной скорости ублюдок ушёл из-под удара Валерии, зайдя ей за спину.
Одновременно с этим лже-Лилия сделала резкий взмах когтистой лапой. Воздух перед ней с сухим треском разорвался, обнажая черноту пустоты.
— Призрачные Когти, — выдохнул я. — Эй, плагиаторы хреновы, это вообще-то авторская магия!
Но эти уроды даже не смотрели в мою сторону.
Валерия была быстрой, чертовски быстрой. Но не достаточно. Сверкающие серпы пронеслись сквозь её тело.
Крови не было. Пространственный срез не разрушает ткани, он просто кромсает координаты. С тихим, почти деликатным стуком кусочки Валерии посыпались на серые камни пещеры.
Вот на землю шлёпнулась её идеально ровная, отрезанная по бедро нога. Рядом упала тонкая талия в обрывках платья. Чуть поодаль приземлились руки.
Бедрышко тут, лопатка там, окорочок туда…
Голова Валерии покатилась по гальке и замерла, уставившись на меня широко открытыми, полными ярости глазами. Её аккуратная прическа растрепалась, но надменный вид никуда не делся.