Страница 59 из 74
— Ты спас только свою трусливую шкуру, папочка, — Валерия медленно занесла скальпель над шлангом. — А теперь пришло время закрыть счет.
Она сделала шаг к центральному шлангу питания и занесла руку со скальпелем.
Вдруг Валерия резко замерла. Её лицо исказила гримаса боли, она судорожно прижала ладонь к груди. Её собственное сердце, запертое в моем Чёрном Желудке, сделало три тяжелых, предупреждающих удара, отдаваясь глухой вибрацией в её ребрах.
В её ухе, через растительный радиоприемник Дианы, зазвучал хриплый, приглушенный голос, пробиваясь сквозь помехи:
— Слышь, Паучиха, у тебя там пульс скачет, как у испуганного кролика. Опять пакостишь, пока я занят? Смотри, сожму стенки Желудка у себя в брюхе, и вся твоя осанка скрючится загогулиной.
Рука Валерии со скальпелем задрожала. Она застыла, испуганно глядя на собственную грудь.
В пещере продолжала громко мурчать Диана, а Граф Медведев молча наблюдал за парализованной дочерью своими гаснущими синими глазами.
Из бутона-связи снова раздался хриплый, прерывистый голос Ярослава. Звук едва пробивался сквозь сухой, яростный треск помех:
— Алло, Паучиха… прием. Че молчим?.. — из динамика доносился свистящий хрип. — У меня тут… технические шоколадки. В желудке бунт, тело вырубилось, даже пальцем не шевельнуть. Хватай мою пушистую бестию и чеши в Разлом. Быстро. Засунь свои амбиции и великие научные планы поглубже, иначе мы все тут сыграем в ящик прямо сейчас.
Валерия прижала ладонь к уху, пытаясь перекричать нарастающий гул:
— Ярослав! Что значит «технические шоколадки»⁈ Что с Ядром Разлома, Волк⁈
Но связь захлебнулась писком. Бутон на её мочке мгновенно сморщился, почернел и осыпался серым пеплом. Валерия грязно выругалась и раздраженно стряхнула пепел с плеча.
Она огляделась. Потолок рушился. Внизу, прямо в грязной луже среди карамельного попкорна, лежала Диана. Волкодевочка блаженно улыбалась, пуская счастливые слюни и катаясь по полу в обнимку с собственным хвостом под действием «мяты».
— Ой, какие бабочки… — невнятно забормотала Диана, сыто причмокнув. — Игорек, принеси мне еще ведро…
Лозы баобаба безвольно валялись плетями. Валерия смерила её взглядом, полным презрения.
— Потрясающе. Великое оружие Бездны пускает слюни в луже карамели. Какой неоценимый союзник.
Её пальцы невольно скользнули к собственной груди. Под ребрами билось сердце, зажатое в желудке Волка. Оно сделало три тяжелых, предупреждающих удара, от которых у нее перехватило дыхание.
— Черт бы тебя побрал, Волк, — прошипела Валерия, тяжело вздохнув.
Она повернулась к гигантскому кристаллу. Маски были сброшены. Отец и дочь остались один на один среди рушащегося бункера.
Из динамиков Графа вырвался усталый, хриплый скрежет:
— Ну что, Лера. Твой грандиозный план пошел прахом? Великий Волк оказался слишком хрупким, а ты заперта в рушащемся склепе со своим уродливым папочкой. Рада?
Валерия сделала шаг назад от пульта, её лицо оставалось холодным.
— Я выживала, отец. Ты сам учил меня использовать любые средства. Я лишь прилежная ученица, которая хорошо усвоила твои уроки. А теперь отвечай: ты меня пропустишь?
Синие глаза Медведева сквозь толщу мутного аметиста впились в дочь. В её ледяном взгляде он увидел собственное отражение — ту же безжалостность, тот же холодный расчет хищника, готового перешагнуть через всё ради выживания.
Динамики выдали глухой, почти одобрительный рокот:
— Да… Ты действительно моя дочь. Холодная, расчетливая тварь. Жаль, что ты не родилась мальчиком. Я бы отдал тебе Клан без лишних разговоров.
Граф судорожно дернулся. Его уцелевшие кабели жизнеобеспечения натянулись со скрежетом. Он направил поток энергии Бездны вспять, перегружая системы.
Кабели вокруг аметистовой друзы с тяжелым лязгом расступились, открывая проход к фиолетовому зеву Разлома. Портал пульсировал, затягивая внуть бетонную пыль.
Медведев угасающим взглядом посмотрел на дочь:
— Иди. Делай, что должна. Выживи, если сможешь.
— Считай, что я принимаю наследство, — Валерия коротко кивнула. — Спасибо за уроки, папочка.
Валерия рванулась вперед прямо в фиолетовый зев Разлома.
Ярослав
Чёрный Желудок выбрал худшее время для эволюции на третий уровень. Просто худшее.
Я лежал на спине, уставившись в каменный свод пещеры «Северный Ветер», и чувствовал себя мешком с мокрым песком. Всё тело сковал паралич, а внутри, чуть ниже рёбер, ворочался раскалённый ядерный реактор. Дышать получалось через раз, со свистом и хрипом.
Нюх полностью отключился, словно в ноздри залили горячий воск.
Рядом со мной золотая пыль времени медленно осыпалась на камень пола.
Двое, Андрей и Лилия, начали подниматься на ноги. Их движения выглядели рваными, прерывистыми, словно у марионеток, чьи нити натягивал неопытный кукловод. Они сделали несколько неловких, деревянных шагов в мою сторону.
— Андрей… что случилось? — хрипло спросила мать, потирая ладонями виски. Её голос звучал слабо, надтреснуто. — Где… Где прорыв? Где наши?
Отец покачнулся, оглядывая рушащиеся своды пещеры. Его челюсть двигалась с трудом, речь звучала невнятно.
— Мы закрыли Разлом, Лиля… — выдохнул он, шумно втягивая воздух. — Но нас запечатало. Стазис… Нас выкинуло из времени.
Вдруг его взгляд замер на мне. Он дернулся, загораживая мать спиной.
— Лиля, осторожно. Тут кто-то есть.
Мать сделала неловкий шаг вбок, всматриваясь в мое лицо сквозь полумрак.
— Подожди… Андрей, посмотри на его уши. И этот блеск глаз… — она прижала ладони ко рту. — Не может быть… Ярослав⁈
— Ярик?.. — отец замер, его негнущиеся пальцы задрожали. — Но… как?
— Он же был совсем мальчишкой, когда мы закрывали Разлом, — прошептала Лилия.
— Какого дьявола ты здесь делаешь? — выдохнул Андрей. — И почему ты… такой взрослый?
— Сколько вообще прошло лет? — голос Лилии дрожал.
Я не мог им ничего ответить. Даже язык ворочался во рту едва-едва.
Они опустились предо мной на колени. На их лицах застыло выражение глубокого, почти плаксивого облегчения, а в глазах блестели слезы. Отец медленно протянул руку и прижал ледяную ладонь к моей щеке.
Мать ласково, но как-то механически погладила меня по волосам, её холодные ногти царапнули мне лоб.
Они не мигали. Их веки оставались распахнутыми, а зрачки не реагировали на свет. Побочка от застывшего времени?