Страница 32 из 74
Валерия сорвалась с места со скоростью дикой хищницы. В три длинных, стелющихся прыжка она пересекла двор и жестко отпихнула Данилу плечом:
— В сторону, мальчик!
Она рухнула на колени прямо в жидкую грязь, не обращая ни малейшего внимания на испорченный шелк платья. Её точеные бледные пальцы мгновенно вонзились прямо в бушующее свечение Дениски.
— Острое отторжение чужой силы! Жизненные пути закупорены намертво! — холодным, хлестким тоном лекаря отчеканила Валерия, её пальцы летали над телом ребенка. — Яр, ты идиот⁈ Детское тело не способно принять соки Бездны в таком объеме! Ты решил зажарить его изнутри?
— Я выдал всем безопасную щепотку! — рыкнул я в ответ. — Этот мелкий прожора ночью сам залез в кастрюлю и обожрался кубиками!
— Ха, жадность — двигатель превращений. Но печень не железная, — сухо заключила она.
Валерия не стала тратить время на чтение заклинаний. Она просто выдернула из своей безупречной прически длинную металлическую шпильку, отчего роскошная грива волос тяжелой волной упала ей на плечи.
Действуя как безжалостный хирург, Паучиха сделала три быстрых, жестких прокола прямо сквозь одежду пацана: один в основание шеи и два вдоль позвоночника. Дениска истошно захрипел, выгнувшись дугой.
— Держи его! — приказала она. Я намертво прижал плечи мелкого к каменной плите.
По длинной стальной шпильке с кончиков пальцев Валерии побежал ледяной синий ток. Она надавила на важные точки жизненных каналов: струя её ледяной силы пробила тело парня, буквально замораживая воспаленные каналы и сбивая жар «кипящего» Ядра.
Судороги Дениски тут же пошли на спад. Но красное, обжигающее сияние излишка Бездны всё еще гуляло под его кожей, не находя выхода.
— Лед не вылечит его, лишь даст нам время, — процедила Валерия, тяжело дыша. На её лбу выступила испарина от колоссального напряжения. — Слишком много сырой силы. Если она впитается, Ядро треснет. Альфа, твой выход. Я заперла излишки силы в главном канале.
Она подняла на меня горящие безумным исследовательским огнем глаза:
— Давай, открывай свою бездонную пасть. И жри! Только этот сгусток, Яр. Очень медленно, как через соломинку. Потянешь лишнего, выжрешь ему мозг.
Меня два раза просить было не надо. Призрачная Пасть над моим плечом раскрылась, но не широко, как обычно, а слегка обнажив клыки, словно щипцы. Я склонился над ребенком. Валерия надавила пальцами на его грудь, как бы «выдавливая» сгусток лишней Бездны к поверхности, к самому горлу мальчика.
— Вытягивай! — велела она.
Я сделал короткий, точный укус прямо над её замерзшими пальцами.
Хрусь.
Сгусток, застрявший в горле ребенка, плавно отделился от Дениски и исчез в моей Призрачной Пасти. Желудок сыто буркнул, переварив остатки силы, которые мелкий не смог усвоить.
Красное мерцание под кожей пацана мигнуло и погасло. Остался лишь ровный, здоровый, бледно-синий свет крепнущего Ядра.
Я медленно выдохнул. Худшее позади.
Вскоре мальчишка моргнул, его взгляд стал осмысленным. Грудь заходила ходуном.
— Ой… — слабо пискнул он, обводя ошарашенным взглядом толпу нависших над ним братьев и сестер. — Чё то… меня сморило, да?.. А… а кушать скоро дадут? У меня в животе урчит…
Данила с тяжелым вздохом сел прямо на землю и уткнулся лбом в колени. Волчата радостно захныкали, потирая глаза кулаками. Кто-то бросился обнимать мелкого.
Я медленно выпрямился. Валерия изящно поднялась с колен. Шелк её платья был безнадежно испорчен грязью, руки по локоть перемазаны сажей и чужой кровью, но её осанка оставалась такой же безупречной, как на приеме у Императора.
Я молча смотрел на эту надменную, сумасшедшую деваху. Похоже, её появление в нашем Логове никакая вовсе не проблема. Напротив, нам чертовски с ней повезло.
— Снимаю шляпу, Паучиха, — произнес я с уважением, смахивая капли дождя с лица. — Беру свои слова назад. Утром ты много трепала языком, но сейчас… руки у тебя растут из правильного места. За мной должок.
Валерия достала из карманчика фартука кружевной платочек и неспешно, тщательно протерла испачканные пальцы.
— Ну что ж, мой Вожак… — протянула виконтесса вкрадчивым, деловым тоном. — Я польщена. Но я способна на большее.
— М?
— Записывай. Мне нужно полностью переоборудовать две комнаты в западном крыле под мою личную лабораторию. Мне понадобятся круговоротные накопители, прочные вытяжки и крепкие хранилища.
Она изящно поправила растрепавшуюся прическу.
— И тогда я покажу тебя истинную силу науки, — она обезоруживающе улыбнулась. — Надеюсь, казна Стаи и хребет Демида мои запросы потянут?
Я искренне рассмеялся, обнажив клыки. Она только что спасла Волчонка от неминуемой смерти и, даже не дав мне опомниться, выкатила требование размером с казну небольшого города.
Что ж, она имеет на то право. Новая шестеренка в моей Стае крутилась как надо.
— Да хоть целый этаж, лекарь, — я махнул рукой в сторону дома. — Добро пожаловать к нам.
Рита Волкова:
Со второго этажа усадьбы за всей этой уличной вакханалией внимательно и очень тихо наблюдали.
Тётка Рита, плотно вжавшись в простенок, двумя дрожащими пальцами оттягивала край тяжелой бархатной портьеры. Её лицо выглядело осунувшимся, но глаза лихорадочно бегали, впитывая картину внизу.
Тот самый племянник, которого она всю жизнь считала никчемной, безнадежной обузой, в очередной раз прямо на её глазах перекраивал законы мироздания. Она видела гигантское дерево-монстра, чудовищную гончую из Бездны, безропотного архитектора и… Валерию Медведеву. Сама Аметистовая Паучиха, наследница одного из самых богатых родов, стояла босиком в грязи их двора и с восторгом смотрела на Ярослава, готовая на любые эксперименты! И этот чудовищный гарем, эти зубастые монстры, в которых превратили детей…
Рита закусила губу, лихорадочно соображая. Барон Адлер, который «спас» их из клуба, обчистив до нитки, оказался жалкой крысой по сравнению с тем монстром, который сейчас хозяйничал в её доме.
Бежать от такого Волка? Самоубийство. Но остаться и попробовать встроиться в новую, пугающе мощную пищевую цепочку?.. Это было ещё страшнее.
Вдруг Ярослав, лениво переговаривавшийся с Валерией во дворе, замер.
Он даже не повернул головы, просто безошибочно стрельнул глазами точно к её окну на втором этаже.Альфа почуял чужой взгляд.
Он смотрел прямо на неё, и на его лице медленно, с издевательским наслаждением, расплылась широченная клыкастая ухмылка.