Страница 38 из 176
Глава 8
Кирилл Андреевич Веденин.
Я проснулся с этим именем. Несколько лет назад Веденин сидел по правую руку от одного из моих клиентов, крупного застройщика, и называл себя антикризисным управляющим. В материалах дела он почти не фигурировал: ключевых бумаг не подписывал, официальных распоряжений не отдавал, в суд не являлся. Он лишь объяснял другим, что делать, — и исчезал прежде, чем начинали задавать вопросы.
Тогда я, Артур Громов, защищал застройщика и выиграл дело. Чем именно Веденин «управлял» за кулисами, меня не интересовало: это лежало за пределами поручения. Теперь Кравченко назвал его человеком, от которого представители «СтройИнвестПлюса» получали указания.
Одного имени было мало. Но Павел принёс фотографии временного пропуска Веденина на объект, его визитной карточки и страницы рабочего журнала с пометкой: «К. А. согласовал замену поставщика». Для суда — пока почти ничего. Для меня — достаточно, чтобы понять: схема Самойлова началась не с номинального директора Иванчука.
— Мне без разницы, как вы будете делить это дело! — голос Семёна Борисовича с самого утра был безумно злобным. — Денис сказал, что ты не даёшь ему протокол разговора с Кравченко!
Денис сказал ему… ох, и почему ты выбрал именно сегодняшний день, чтобы испортить мне настроение с самого утра?
Я вопросительно уставился на своё отражение в зеркале, отметил, что мешки под глазами стали заметно меньше, и от души зевнул.
— Марина Викторовна получила копию протокола вчера, — ответил я. — Вместе с фотографиями документов. Денис имеет к ним тот же доступ, что и я.
— Тогда объясни это ему без драки! Он запасной ведущий и останется им, пока я не решу иначе. Не надо тут ля-ля…
А где же его фирменное «э-э-э»?
Если быть честным, звонок в семь утра всё равно казался мне перебором. Вчера я переговорил с Кравченко, получил первые подтверждения связи Веденина со «СтройИнвестПлюсом» и доложил Когану. Свидетель нашёлся не за сутки, которые мне дали, а за полчаса. Семён Борисович разрешил разрабатывать мою схему защиты Самойлова, однако Дениса из дела не убрал: тот сохранил доступ ко всем встречам и материалам.
Вот это Денису и не понравилось.
После доклада он догнал меня у выхода и процедил:
— Не смей вставать на моём пути, Смирнов. Это моё дело! Это мой процент!
— Твой процент в овраге лошадь доедает, — парировал я и спокойно направился домой.
Может, дело было в этом?
— Э-э-э, Смирнов, ты там что, на горшке сидишь, когда я с тобой разговариваю?
Я посмотрел на воду, которая бежала из крана, и сложил два и два.
— Никак нет, Семён Борисович, я просто умываюсь. Насчёт Дениса я вас услышал. Никакой драки не будет.
— И Самойлову сегодня позвони. После показаний Кравченко он должен услышать план от нас, а не от банка. Всё, отбой.
Разговор завершился. Теперь причина злости Когана была понятна: он хотел оставить себе оба пути — мою защиту и быструю банковскую сделку Дениса. А Денис хотел только лёгких денег и не собирался мириться с тем, что я мог превратить Самойлова из должника в жертву.
Ладно… сейчас не об этом.
Я умылся, прошёл все утренние процедуры, ещё раз взглянул на телефон и понял, что встал этим утром, позднее, чем должен был. Биологические часы Громова дали сбой. Почему? Скорее всего, это из-за мышечной усталости.
Сделал зарядку, позавтракал и открыл окно кухни. Хотелось вдохнуть свежего воздуха и насладиться осенним солнцем. Но тут тишину «бытия» разорвал мощный, утробный рёв дизельного двигателя.
— Восемь утра, — пробормотал я. — Это ещё что такое?
Я высунулся в окно и увидел, что прямо посреди нашего двора, наполовину заехав на детскую площадку, стоял огромный жёлтый экскаватор. Его ковш был поднят вверх, готовый обрушиться на старые, но вполне крепкие качели. Рядом с машиной суетился невысокий мужчина в оранжевом жилете и строительной каске, держа в руках планшет.
— Вот тебе и утречко…
И самым паршивым в этом «рёве» было то, что рядом с экскаватором собирались люди. Понимая, что в ситуации нужно разбираться, я быстро натянул джинсы, свитер и выскочил из квартиры. На лестничной клетке уже было шумно: баба Зина буквально перекрывала собой вход в подъезд, не пуская кого-то в дом. Рядом с ней стояли ещё две соседки, активно жестикулируя и выкрикивая что-то про «детей», «пенсии» и «хамство».
— Что тут происходит? — спросил я, подходя к Зинаиде. — Я выйду?
— Лёшенька! — Баба Зина сделала шаг в сторону и тут же схватила меня за рукав. — Нет, ну ты слышал? Сносят!
— Что сносят? — нахмурился я. — Кого сносят?
В ту же секунду рядом появился мужчина лет сорока, с залысиной и папкой в руках. Бросив на нас раздражённый взгляд, он представился Рудневым, начальником участка ООО «Жилищник-Бутово», театрально вздохнул и пошёл к детской площадке. Похоже, конфликт был для него не неожиданностью, а частью рабочего плана.
Баба Зина аж покраснела от возмущения:
— Ага! Начальничек! Сразу убежал, как мы своего юриста позвали!
Позвали? Меня? Меня никто не звал…
— В чём дело? — ещё раз спросил я. — Что за шум?
— Да приехали, эти, бандиты! — выкрикнул кто-то из бабушек. — Говорят, что наша площадка аварийная!
— Да-да-да, — засуетилась ещё одна бабулька. — Мой Колька-то ещё до смерти сам её красил! Сам варил! Ироды!
— Сволочи! — поддержала разговор баба Зина. — Лёшенька, ты представь себе, они хотят всё снести, а там асфальт положить под парковку! Да как так можно?
В общих чертах всё было понятно. Я вывернулся из хватки бабы Зины, кивнул соседкам и направился на площадку. Там обнаружились два знакомых лица. Увидев их, я даже улыбнулся.
В общем, Витёк с Саньком уже были там. Витёк стоял прямо перед ковшом экскаватора, широко расставив руки. В одной руке у него тлела сигарета, а в другой была синяя пивная банка с цифрой три. Он верещал:
— Чё ёп, попутали? Черти! Да мой батя, своими руками…
«Любопытная ситуация, — подумал я про себя, глядя на Витю. — А вы-то чего?»
Не сказать, что я заочно плохо относился к Саше и Вите. Просто… в какой-то момент, а именно в первую встречу, я мысленно посчитал их маргиналами. По факту же, мнение сменилось спустя некоторые события. И я не мог их охарактеризовать, как негативные личности. И вот сейчас, глядя на них, я не понимал, почему они защищают эту площадку? Просто потому, что это весело?