Страница 37 из 176
— Если этот человек подтвердит командную цепочку, мы сможем выйти за пределы номинального директора и подкрепить версию о выводе денег. Само по себе это не отменит ни кредит, ни поручительство. Требования банка, расчёт задолженности, условия поручительства и порядок выдачи кредита нужно проверять отдельно. Но признавать все пятнадцать миллионов и отказываться от возражений до этой проверки — значит добровольно выбросить половину возможной защиты.
Коган вернулся на своё место и уставился перед собой в пустоту, при этом барабаня пальцами по столу. Это означало, что он думает, а ещё — что выбирает.
У него было два варианта: принять мои слова или слова Дениса.
С одной стороны, вариант Дениса был быстрым и обещал конторе гарантированный гонорар. С другой — мой путь был сложнее, дольше и без заранее известного результата, зато давал свидетелей и доказательства сразу по нескольким направлениям: субподрядчик, налоговая, муниципальный контракт и только потом банк.
— Кто этот свидетель? — спросил Коган.
— Владелец бригады, который работал до нынешних. Мне нужно поговорить с ним… Зоя писала сегодня, зовут его Павел Кравченко, если не ошибаюсь.
— Ладно, — сразу же ответил Коган. — Я даю тебе один день на поиск и разговор с этим… свидетелем. Но… — он повернулся к Денису. — Денис будет запасным ведущим по этому делу. Он получит доступ ко всем встречам с клиентом и ко всем материалам.
— Что⁈ — я не сдержался.
— Это не обсуждается, — отрезал Коган. — Если ты не справишься за один день, дело переходит к Денису и он ведёт его своим способом.
Денис улыбнулся, когда услышал слова Семёна Борисовича. И от этой улыбки мне стало тошно. У меня во второй раз при встрече и беседе с этим человеком захотелось применить физическую силу. Вот есть же такие люди, у которых на лице написано — крыса. Вот то же самое можно было сказать и про Дениса.
Но может, я просто слишком к нему предвзят? А может и нет. Время покажет.
— Не переживай, Лёша, — сказал он. — Переговоры с банком уже сегодня. И пройдут они без тебя.
Я посмотрел на него, потом на Когана, потом снова на Дениса. В голове крутилось несколько вариантов ответа, но ни один из которых не был подходящим для кабинета начальника.
— Семён Борисович, — я встал. — Хорошо, я справлюсь.
— Иди, — кивнул Коган.
Я вышел из кабинета и понял, что моя удача, та самая… известная, преследует меня и здесь, в этом теле! Потому что в коридоре, у двери приёмной, стояла Зоя Руденко! Но самое главное, она была не одна! За ней стоял мужчина, которого я не знал: коренастый, с короткой стрижкой и шрамом на щеке. Он смотрел в пол и теребил ремень сумки. И я понимал, кто это!
— Это Кравченко, — сказала Зоя. — Как и обещала…
Я посмотрел на неё, потом на Кравченко, потом на дверь кабинета Когана, за которой Денис уже что-то говорил, и у меня на душе аж кошки замурлыкали.
«Хорошечно.»
— Добрый день, — улыбнулся я. — Павел, верно?
Тот кивнул.
— Пойдёмте в переговорную.
И пока Денис обсуждал с Коганом быструю реструктуризацию банковского долга, я вёл разговор, который мог изменить всё дело. Кравченко говорил медленно, путано, но из его слов складывалась картина, которая подтверждала худшее.
По словам Кравченко, за «СтройИнвестПлюс» стоял человек, который умел выводить деньги и заметать следы. Одних свидетельских слов было недостаточно, чтобы снять с Самойлова ответственность, но они подтверждали главное направление защиты: он мог оказаться не участником схемы, а её жертвой.
Хуже всего было имя, которое назвал Павел.
Оно уже всплывало в одном из дел Громова — рядом с человеком, которого я когда-то представлял. Я слышал это имя в прошлой жизни. И теперь оно вернулось…