Юрист с Рублёвки. Дилогия

– К уже подписанному договору подготовим дополнительное соглашение: аванс – тридцать тысяч, плюс пятнадцать процентов от фактически взысканных убытков. Иск о признании действий незаконными, запрете повторно ограничивать доступ и взыскании убытков – готовим сегодня. Ходатайство об обеспечительных мерах подадим вместе с иском. Заявление в полицию о самоуправстве – завтра.

В офис я вернулся к трём. Полина пошла к своему столу, а я направился к Когану. Постучал, вошёл.

Семён Борисович сидел за столом, перед ним лежала раскрытая газета и кружка с остывшим чаем. Левое веко подрагивало… привычный ритм, ни больше ни меньше.

– Ну? – он поднял глаза. – Что там у тебя?

– Так, ну с ателье временно разобрались. Ключи у хозяйки появились. Состояние помещения зафиксировали при участковом… внутри обнаружен проект перепланировки от нового арендатора, датированный за неделю до смены замков.

Коган отложил газету.

– Э‑э‑э, проект?

– Да. «Модус‑Ритейл». Проект перепланировки под магазин готовой одежды. Документ лежал на столе в подсобке арендатора. Участковый зафиксировал.

– И?

– Папку оставили на месте. Но копия данных у Полины.

Коган снял очки, протёр их краем рубашки и отложил. Открыл ящик и достал оттуда пепельницу.

– То есть её хотели выкинуть, чтобы просто открыть новый магазин?

– Похоже на то. В стиле девяностых. Версия об аварии ничем не подтвердилась, а проект показывает, что передачу помещения новому арендатору начали готовить заранее. Но знал ли сам «Модус‑Ритейл», как именно освобождают помещение, ещё нужно установить.

– Э‑э‑э, и что дальше?

– Составим иск о признании действий незаконными, запрете повторно ограничивать доступ и взыскании убытков. Подготовим ходатайство, заявление о самоуправстве, ну и, главное, я хочу встретиться с тем, кто стоит за «Лекс‑Недвижимостью». Ибо, ну, сами понимаете, – я выдохнул. – Это уже какая‑то грязь.

– В духе старого времени, – кивнул Семён Борисович, подкуриваясь. – Кто собственник?

– Аркадий Львович Векслер. Стоит за «Лекс‑Недвижимостью».

– Понятия не имею, кто это, – он выдохнул прямо в мою сторону, отчего у меня в носу зачесалось. – Найдёшь его сам?

– Да.

Коган кивнул, ничего не сказал. И… ну, мы просидели в этом «тумане» пару минут, прежде чем начальник снова заговорил:

– Что по гонорару от дела? Решили уже?

– Пятнадцать процентов от фактически взысканных убытков. Аванс – тридцать тысяч. Наталья уже перевела его на счёт конторы.

Коган кивнул, достал телефон, посмотрел на уведомление, потом на меня. При этом его тик усилился.

– Э‑э‑э, тридцать. Это сколько по нашему договору?

– Двадцать пять процентов мне. Семь пятьсот.

– Семь пятьсот, – он повторил. – Ну, хоть что‑то.

– Семён Борисович, это первое оплаченное дело, которое я привёл сам. С реальным противником и реальным результатом.

– Знаю, – он кивнул. – И поэтому я тебе кое‑что покажу, пошли.

Мы вышли из кабинета, прошли мимо приёмной, мимо кабинета Марины Викторовны, мимо архивной комнаты и остановились у двери в самом конце. Коган достал ключ, матюгнулся, потому что дверь сразу не поддалась. Но на третье: «…б вашу мать», всё получилось.

Помещение, в которое мы пришли, раньше использовалось как склад. Тут было всё: от кучи коробок и папок, валяющихся прямо на полу, до старой техники. Но можно было подметить: здесь явно убирались. Новшеством в помещении были стол, стулья и новая настольная лампа.

– Тамара Петровна с утра разобрала часть архива, мастера собрали стол и стулья, – сказал Коган. – Э‑э‑э, вот… это, типа, твой кабинет. Но временный!

– Да, помню, три дела, – улыбнулся я. – Три хороших результата и ноль жалоб.

– Тогда работай.

Я стоял в дверях и смотрел на маленький кабинет, который ещё вчера был складом старых папок. Стол, стул, лампа. Всё. Но это было моё. Моё место, куда я мог посадить клиента, закрыть дверь и говорить без посторонних ушей.

– Спасибо, Семён Борисович.

– Э‑э‑э, не благодари. Работай.

Я вернулся в приёмную за своими вещами. Полина увидела, как я несу монитор и папки по коридору, и её лицо расцвело.

– Алексей Дмитриевич! Кабинет?

– Кабинет.

– Ура! – она хлопнула в ладоши, и Денис, сидевший за соседним столом, вздрогнул.

– Что орёшь? – буркнул он.

– У Алексея Дмитриевича кабинет! – выпалила Полина.

Денис посмотрел на меня, потом на неё, потом снова на монитор.

– Поздравляю, – процедил он. – Склад – это престижно.

– Денис, – я обернулся. – Когда у тебя будет собственное оплаченное дело, я первым поздравлю тебя.

Он отвернулся к экрану. Я пошёл к себе.

К вечеру я дополнил иск материалами сегодняшней фиксации и отправил его вместе с ходатайством об обеспечительных мерах. Полина принесла мне кофе – из «Принцессы», разумеется, с короной на стаканчике – и положила на стол стопку сообщений.

– Алексей Дмитриевич, пока вас не было, звонили ещё четыре человека. Двое по аренде, один по трудовому спору, одна – по разделу имущества. Все хотят именно вас.

– Откуда они узнали?

– От Натальи Игоревны. Она рассказала Гале, та рассказала клиентам, а клиенты – своим знакомым. Ну и… – Полина замялась. – Я дала вашу визитку одной женщине, которая приходила утром.

– Какой женщине?

– Она не представилась. Сказала, что ей порекомендовали вас как юриста, который решает проблемы, а не только говорит о них!