Страница 161 из 176
Я положил трубку. Поваров смотрел на меня с профессиональным интересом.
– Вы ему не угрожали? – спросил он для протокола.
– Я перечислил юридические варианты. Угроза – это когда говорят «мы тебя найдём». Я сказал «мы обратимся в суд». Это не угроза, это процессуальное право.
Поваров хмыкнул и записал что‑то в блокнот.
Лосев приехал через двадцать три минуты. Но он не сразу вышел из машины. Сначала поговорил по телефону, потом вышел и ещё раз с кем‑то поговорил, и после убрал телефон во внутренний карман пальто и медленно направился к нам. По его лицу было видно: от руководства он уже получил какие‑то новые указания.
– Виктор Павлович, – я шагнул навстречу. – Благодарю, что приехали. Участковый, старший лейтенант Поваров, уже здесь. Нам нужно решить вопрос с доступом.
Лосев снова сослался на аварию. Я положил на капот УАЗика распечатку ответа аварийной службы.
– Зарегистрированных заявок по этому адресу не было. Если у вас есть внутренний акт – предъявите его участковому.
– Его составляет наш техник, – процедил Лосев. – Он будет позже.
– Виктор Павлович, – вот тут уже не выдержал участковый. – Я вчера зафиксировал ваш отказ, верно?
Тот лишь кивнул.
– И сегодня у нас точно такая же ситуация, и вы опять же ничего тут нам не показываете. Поэтому у вас есть два варианта: либо вы открываете дверь и даёте арендатору доступ, либо я фиксирую повторный отказ и передаю материал в отдел.
Лосев заметно помрачнел… и тому была причина: третьего не дано!
Если бы он открыл дверь, мы получили бы доступ и смогли осмотреть помещение.
Если бы отказал… тогда у полиции появилась бы повторная фиксация, которую в суде я бы предъявил. Оба варианта были против него.
– Ладно, – наконец сказал он. – Руководство разрешило временно вернуть доступ. Но хочу зафиксировать: арендатор сам испортил отношения. Мы неоднократно предупреждали о необходимости освобождения помещения!
На повторный вопрос Поварова о письменных уведомлениях Лосев снова ответил, что Наталью предупреждали устно. Но предусмотренную договором письменную форму это не заменяло.
Он достал ключ, подошёл к двери и открыл замок. Наталья Игоревна только было хотела рвануть внутрь, как я поймал её за локоть:
– Подождите, пожалуйста, – она увидела моё лицо и тут же осеклась. – Товарищ участковый, прошу…
– Чего?
– Осмотрите помещение вместе с нами. Нам нужно, чтобы состояние имущества арендатора на момент допуска было зафиксировано в материале проверки.
Поваров кивнул и заметно оживился. Почему? Я не знал. Так что мы все, кроме Гали, вошли в помещение.
И… какая тут, к чёрту, была авария? Помещение было сухое. Ни подтёков, ни влаги, ни следов «аварии». Но самое главное, всё оборудование и весь материал Натальи были на месте.
– Виктор Павлович, – я обвёл рукой помещение. – Где авария?
Лосев ничего не ответил, я повернулся к Полине и начал диктовать:
– Полина, фиксируй: помещение сухое, следов протечки не обнаружено. Имущество арендатора на месте. Платье на манекене – целое.
– Записала, – Полина строчила ручкой.
– Участковый, прошу зафиксировать в материале проверки состояние помещения и отсутствие видимых следов аварии. Это станет ещё одним аргументом против версии арендодателя.
Поваров достал бланк, записал мои пояснения и сам осмотрел помещение. Лосев стоял у двери и смотрел на нас с выражением, которое я бы назвал бешеным бессилием. Потом он не выдержал:
– Хозяйка сама сорвала отношения! Она три года не платила по полной!
– Виктор Павлович, – я повернулся к нему. – Квитанции за все три года у нас есть. Задолженности нет. Ваша версия о задолженности ничем не подтверждена. Мне, вот лично мне, интересно: на что вы надеялись? Вы не имели никакого законного права менять замки и делать всё то, что вы уже наделали.
Он открыл рот, потом закрыл. Потом снова открыл:
– Мы расторгаем договор!
– На каком основании?
– Систематическое нарушение!
– Какое именно? Где документы? Где уведомление? Где претензия?
Лосев замолчал. Поваров дописывал материал проверки. Наталья Игоревна уже стояла у манекена и гладила платье рукой, и по её лицу текли слёзы, но она молчала, как я и просил.
– Всё, – Поваров закончил. – Обстановку зафиксировал. Теперь объяснения.
Мы с Натальей Игоревной дали письменные объяснения. Лосев от объяснений отказался. Поваров зафиксировал отказ.
– Виктор Павлович, – я обратился к нему перед тем, как мы вышли. – Я формулирую официально. Доступ к помещению возвращён. Арендатор возобновляет пользование. Претензий по состоянию имущества на момент осмотра нет. Но я предупреждаю: любая повторная смена замков без соблюдения процедуры, предусмотренной договором, будет обжалована в суде с требованием компенсации убытков, включая упущенную выгоду.
Лосев молча протянул новые ключи Наталье, отвернулся и пошёл к машине. Ничего он нам не сказал… вообще ничего!
«Не, ну вот правда, на что он надеялся? Неужели реально остались такие люди, которые думают, что могут работать так, как было в девяностых? Просто взял и послал. Просто взял и забрал… что за ерунда?»
Когда он уехал, я повернулся к Наталье Игоревне. А та, в свою очередь, всё так же стояла и смотрела на ключи в своих руках. Явно не могла поверить, что у нас получилось.
– Наталья Игоревна, это ещё не всё.
– В… в смысле? – она округлила глаза. – Но он же отдал ключи! Как это не всё⁈
– Он слишком легко согласился, так что, я уверен, он ещё вернётся с новой версией происходящего. И нам нужно подготовиться к этому.
Она аж затряслась:
– Какую ещё версию?
– Я не могу знать наверняка, – честно ответил я. – Но могу лишь предположить. Вам интересно услышать?
Она быстро закивала.
– Думаю, он попытается давить на то, что вы не один раз нарушали условия аренды. Скорее всего, будет врать или искать способ доказать, мол, что вас предупреждали, и всё это провернёт задним числом.
– И что же мне делать?
– Вам ничего, а вот мне… неважно. Ладно, пойдёмте, осмотрим помещение.
Мы вернулись в ателье. Внутри, кроме швейных машин и тканей, оказался целый архив: папки с заказами, журналы учёта, карточки клиентов. Я прошёлся по помещениям, осмотрел цех, примерочную и подсобку. И вот в последнем помещении нашёл папку с логотипом «Модус‑Ритейл».