Страница 151 из 176
Мельников досмотрел ролик и снова набрал номер руководства. На этот раз говорил жёстко и по существу: указал, что ряд перепутан, объект капитальный, документы о регистрации права предъявлены, срок уведомления не истёк, полиция на месте и ведётся видеосъёмка. Про искры рядом с бензобаком подчеркнул отдельно. Этот довод на том конце провода подействовал отрезвляюще.
Минут через пять он убрал телефон в карман.
– До десяти утра южный ряд не трогаем, – громко объявил Мельников бригаде. – На спорные боксы накладываем контрольную ленту. Фиксируем паузу в журнале производства работ. Утром вопрос будет решать комиссия префектуры. По северному ряду продолжаем вывоз строго по номерам из наряда.
– Разумное решение, – кивнул я. – Позвольте сфотографировать запись в журнале и опечатанные ворота.
– Снимайте.
Он расписался в журнале, указав точное время остановки. Я снял страницу крупным планом, зафиксировал номерную пломбировочную ленту на воротах Кузьмича и сделал панорамные снимки площадки с привязкой к технике. Старший патруля продиктовал номер КУСП, и я записал его в блокнот.
Манипулятор опустил стрелу. Тяжёлая техника начала сдавать задом к выезду, прожекторы один за другим погасли, и стройплощадка вновь погрузилась в полутьму промозглого пустыря.
Кузьмич опустился на бетонный блок и долго не мог нацепить очки на переносицу – пальцы ходили ходуном.
– Мы его с Колей… по винтику собирали, – пробормотал он и достал старенький кнопочный телефон. – Гляди, Лёша.
На маленьком экране светилась фотография «Иж Планета‑5». Тёмно‑вишнёвый, начищенный до блеска мотоцикл.
– Я думал – с концами. Думал, сгребут и не пикнут. Там ведь не хлам никакой. Там вся жизнь моя: микрометры лекальные, сварочник инверторный, фотографии заводские…
– До десяти утра к гаражу не подходите, – твёрдо сказал я. – Ленту не срывать, замки не менять, вещи под покровом ночи не перетаскивать. Утром принесёте оригиналы документов, а после допуска комиссии составим опись имущества и подадим заявление в управу. И сразу предупреждаю без иллюзий: это не окончательная победа. Мы просто выиграли время. Северный ряд они вывезут на законных основаниях – там земля оформлена под проезд, и сроки вышли. А по вашему боксу предстоит долгая бумажная волокита.
– Понял, – кивнул старик. – Время – это уже хлеб.
Витёк подошёл ближе, помялся и сказал:
– Лёх, я утром отпрошусь на пару часов. Бензин помогу слить. Ну и ящики с инструментом перетаскаем, если дадут добро.
Он не заикнулся о выпивке. Ни разу за весь вечер. И, похоже, сам даже не обратил на это внимания.
Я направился к выходу с пустыря и у ворот притормозил.
Там стоял информационный щит: паспорт объекта, сроки, QR‑код, наименование подрядчика – какое‑то свежее ООО с уставным капиталом в десять тысяч. Технический заказчик проезда – проектное бюро без внятной репутации. А в самом низу, мелким шрифтом под строгим логотипом, шла приписка: «Объект реализуется в интересах инвестиционной программы строительного холдинга».
Группа Аверьянова.
Я замер, вглядываясь в знакомые очертания логотипа.
«Случайность? Вряд ли. В таких масштабах случайностей не бывает».
Самостоятельно распутывать эту цепочку я не собирался. С меня хватило одного заказного убийства – моего собственного, в прошлой жизни. Поэтому я поступил строго по протоколу: сфотографировал щит, отдельно снял реквизиты, QR‑код и номера строительной техники.
Сев в такси, я сразу набрал сообщение Корнееву:
«Случайно пересёкся с ситуацией при ночной попытке сноса гаражей на Трубах. В оперативную часть не лезу. Проверьте заказчика проезда и цепочку субподряда: на щите снова всплыла группа Аверьянова. Фотографии реквизитов высылаю следом».
Ответ завибрировал меньше чем через минуту:
«Информацию принял. Сам в контакт не вступай и инициативу не проявляй».
«И не планировал», – отбил я.
Домой я добрался глубокой ночью. Поставил телефон на зарядку и несколько минут молча смотрел в окно на пустой, мокрый двор.
До будильника оставалось от силы часа четыре.
Без трёх семь новый телефон разбудил меня знакомым воплем:
– Кабы не было зимы…
– Так, нет‑нет‑нет! – я быстро свернул вкладку, и спас свой слух от рекламы казино. – Какого лешего?
В данном случае, можно было сказать более грубо, но, я не изменял своим привычкам. Не матерился, хотя порою, что‑то на букву «Х», так и хотелось ввернуть.
Оборвав рекламу я уставился на новый смартфон с таким чувством, будто он лично меня предал.
В общем, выяснилось: когда я перезаливал на него данные со старого телефона, браузер услужливо восстановил все открытые вкладки. Вместе с рабочими базами, почтой и полезными закладками на новый аппарат прицепилась та самая страница с казино. Телефон был новый. Проклятие – старое.
Я закрыл вкладку, потом подумал и удалил её окончательно – вместе с историей, данными сайта и всем, до чего смог добраться. Заснуть за оставшиеся три минуты всё равно было невозможно.
Ровно в семь телефон зазвонил снова.
Я дёрнулся, готовый услышать очередную песню, но на экране высветился Николай Николаевич – отец Витька.
– Лёша, – произнёс он вместо приветствия, – подъедь к проходной. Закончить начатое надо.
Голос у него был такой, что я окончательно забыл про сон. Быстро собрался и поехал к «Калибру», ожидая очередного боя. Но ситуация развернулась совершенно в другом русле.
– Лёша! – он бросился ко мне, едва я успел вылезти из маршрутки. – Вы представляете? Они всё выплатили!
– Как – всё? – я нахмурился. – В полном объёме?
– Сегодня расчётный лист получил! Выплатили всё, до копейки! – он потряс в воздухе бумажкой. – Сто двадцать тысяч долга и ещё восемь тысяч премии за последний месяц!
Я взял у него листок, внимательно изучил. Действительно, ООО «Калибр‑М» сделало перевод на сумму ста двадцати восьми тысяч рублей. Работодатель молча вернул деньги, не дожидаясь суда. Это значило, что Захаров, заместитель директора, понял: если дело дойдёт до инспекции труда, всплывёт не только история Николая Николаевича, но и подделка подписей на заявлениях других сокращённых рабочих. Они решили откупиться малой кровью.
– Николай Николаевич, это отличная новость, – я вернул ему листок. – Всё, я могу считать вопрос закрытым?
– Лёша! – Николай Николаевич схватил меня за руку. – Конечно! Да ты… вообще мне жизнь спас, получается!
«Чего‑чего?»