Страница 150 из 176
– Юрист… – Мельников невесело усмехнулся. – Замечательно. У меня восемнадцать объектов под вывоз и две платформы в простое. Чужие просьбы в наряд‑заказ не входят.
– В наряд входит адресный перечень объектов. Покажите его, пожалуйста.
– Уведомления висели на воротах две недели.
– Покажите перечень, – спокойно повторил я. – Я не забираю у вас документы, не срываю работы. Подержите под светом, этого достаточно.
Он колебался пару секунд, затем раскрыл папку и подставил лист под свет прожектора. Я не стал касаться бумаг – просто внимательно вчитался.
И тут всё встало на свои места.
В шапке наряда значилось: «освобождение земельной полосы севернее теплотрассы под устройство временного строительного проезда». В приложении шёл список из восемнадцати позиций, и в графе «тип строения» у каждой значилось: «бокс металлический некапитальный». Ни слова о кирпичных постройках. На ситуационной схеме жирной чертой была нанесена граница, подписанная предельно ясно: теплотрасса.
Я поднял глаза на трубы. Громадные, ржаво‑серые, в человеческий рост. Промахнуться мимо такого ориентира на местности было физически невозможно.
– Игорь, вопрос на засыпку, – я указал пальцем сначала на схему, затем себе за спину. – Север у вас там. А работаете вы здесь. Либо проектировщик перевернул стороны света, либо ваша бригада зашла не в тот ряд.
– У нас внутренняя нумерация, – Мельников нахмурился. – Номера совпали: первый, второй, третий…
– Потому что в каждом ряду отсчёт идёт с первого номера. Этой нумерации лет сорок. Но у вас в таблице указаны не только цифры, там чётко прописан материал. Покажите мне в наряде хотя бы одно кирпичное строение.
Мельников снова уткнулся в схему. Посмотрел на теплотрассу, перепроверил таблицу. Спешить он вдруг перестал. Я отлично знал этот момент: исполнитель ещё спорит по инерции, но в голове уже лихорадочно прикидывает, чья фамилия окажется крайней под актом о самоуправстве.
– Кузьмич, папку сюда.
Старик торопливо протянул документы обеими руками.
Внутри лежало старое свидетельство о государственной регистрации права, за ним – кадастровый паспорт и экспликация с выделенным контуром бокса. Бумаги были ветхими, файлики замялись на углах. Но адрес, площадь, номер бокса и фамилия владельца читались без труда.
– Бумаги давнишние, – сипло проговорил Кузьмич. – Как и я сам. А право‑то на гараж никуда не делось!
Я быстро сверил реквизиты в свете прожектора и развернул папку к Мельникову:
– Смотрите. Это зарегистрированный объект недвижимости. Вы можете считать эту регистрацию недействительной – ваше право. Но ваш наряд выдан исключительно на перемещение некапитальных металлических боксов. Он не даёт вам права разрешать спор о правах на недвижимое имущество. Такие вопросы решаются в судебном порядке.
– Я не могу из‑за одного спорного свидетельства разворачивать технику, – глухо отозвался он.
– А всю технику разворачивать и не требуется, – я пожал плечами. – Я не препятствую исполнению законного наряда. Я удерживаю вас от превышения полномочий. По северному ряду я сейчас возражений не заявляю. Южный ряд вы не трогаете до официальной сверки с администрацией. Иначе вы лично превращаете демонтаж в умышленное повреждение чужого имущества со всеми вытекающими последствиями.
Тут взгляд зацепился ещё за одну существенную деталь. Я шагнул к створке и подсветил телефоном приклеенный бланк.
Уведомление было адресовано владельцам боксов южного ряда, а срок добровольного освобождения истекал только через три дня.
– Игорь, а с датой в вашем же предписании что делать будем?
Он пробежал глазами текст уведомления до нижней строчки. Аргументов не осталось.
В этот момент к нам подошёл водитель тягача – плечистый парень в вязаной шапке:
– Игорь Валерьич, у меня простой поминутно тикает. Мы цепляем или как?
У Мельникова зазвонил мобильный. Он отошёл к ограждению. До меня долетали обрывки фраз: «график», «не тот сектор», «накладка». Охранники ЧОПа тем временем принялись оттеснять собравшихся за сигнальную ленту. Без рукоприкладства – просто наваливаясь живой цепью. Санёк снова подался вперёд, сжав кулаки.
– Витя, в сто двенадцать звонил?
– Звонил, ещё до твоего приезда.
– Отлично.
Экипаж патрульно‑постовой службы прибыл минут через пятнадцать. Двое сотрудников. Старший лейтенант окинул цепким взглядом гаражи, технику, взбудораженных жильцов и сразу обозначил позицию:
– Учтите, здесь гражданско‑правовой спор. Устанавливать право собственности на месте наряд полиции не будет. Для этого есть суд.
– Мы и не просим ничего устанавливать, – ответил я спокойно. – Мы просим зафиксировать фактические обстоятельства. Наряд‑заказ выдан на северную сторону, а работы ведутся с южной. У собственника на руках свидетельство о праве на капитальное строение, которого в перечне на снос нет вовсе. Кроме того, срок добровольного демонтажа, указанный в официальном уведомлении, истекает лишь через три дня. Просто зафиксируйте эти сведения.
Полицейский посмотрел на меня с профессиональным интересом и достал планшет:
– Давайте документы.
Началась фиксация. Они переписали данные Мельникова, Кузьмича и мои, сличили границы на схеме с ориентирами на местности, проверили свидетельство о собственности и номер бокса. Никаких предписаний полиция не выносила, но юридический расклад изменился бесповоротно: продолжать снос южного ряда прямо сейчас для подрядчика стало неоправданно опасным риском.
Начальник смены, поговорив с кем‑то из руководства, предпринял последнюю попытку:
– Давайте хотя бы срежем замки и проведём внутреннюю опись.
– Игорь, а кто уполномочен составлять опись? – парировал я. – Куда и на каком основании будут вывезены вещи? На объекте нет ни ответственного хранителя, ни судебных приставов, ни представителей префектуры. Вы ночью вскроете капитальный объект, не включённый в наряд, а завтра мы заявим о пропаже ценного имущества. Причём факт того, как возле бака с бензином летели искры от болгарки, уже зафиксирован на видео. Санёк, покажи запись.
Санёк моментально вывел видеозапись на экран: сноп искр, бьющий в створку, и крики Кузьмича о полном баке бензина. Картинка выглядела устрашающе убедительно.