Страница 146 из 176
К обеду я добрался до кофейни. Софья стояла за стойкой и работала с кофемашиной. В самой кофейне было не так много народу… так что я, без зазрений совести, «увёл» внимание владелицы, на себя.
Подошёл, постучал по стойке, и поприветствовал Софу ещё раз.
– Лёш, – Софья протянула мне стаканчик, не дожидаясь заказа. – Капучино… без сиропа и сахара.
– Спасибо, – я взял стаканчик и сел за стойку. – Соф, нам нужно поговорить.
– По делу? – она нахмурилась. – Что‑то не так с застройщиком?
– По делу…
– Давай после обеда, когда схлынет поток. Часа в три?
– Договорились.
Ровно в три я вернулся в кофейню. Народу почти не было, а заказы, Софья, уже выдала. Так что, она указала мне на стол, села напротив меня и сказала:
– Ну… давай, рассказывай.
– Соф, вчера вечером ты упомянула, что арендодатель позвонил тебе и заговорил о расторжении договора.
– Ну.
– В общем, я сегодня ещё раз перечитал договор, который ты мне дала. Покажи уведомление.
Софья протянула мне телефон. Я быстро пробежался по письму, а затем положил на стол договор аренды.
– Софья, твой арендодатель – не Виктор Анатольевич. Формально это ООО «Строй‑Инвест», оно же выступает собственником коммерческого помещения. Но уведомление о расторжении прислал не их юрист, а лично Виктор Анатольевич. Ты помнишь, он приходил ко мне смотреть потолок?
– Помню, конечно.
– Виктор Анатольевич – представитель застройщика по ЖК. А аренда коммерческого помещения – это отдельный договор, отдельная ответственность. Он использует аварию как предлог, чтобы надавить на тебя через арендные отношения.
Софья смотрела на меня и, кажется, поняла:
– То есть он мне угрожает?
– Типа того, но не прямым текстом. Он пока, готов обсудить. Только вот, у тебя нет никаких нарушений, чтобы разорвать аренду.
– Это…
– Подожди. Всего три варианта, по которым могут разорвать договор: просрочка платежа более чем на месяц, нарушения режима работы и порча помещения. Ты ведь…
– Я плачу вовремя! Каждый месяц, пятого числа! – чуть ли не крикнула собеседница.
– Я знаю. Мне нужны платёжные документы – выписки, чеки, квитанции. Всё, что подтверждает своевременную оплату. И ещё… мне нужна переписка с арендодателем, особенно то уведомление, которое они прислали.
– У меня всё в телефоне. Скинуть?
– Скинь. Но, Софья… – я сделал паузу. – Мне нужно сказать тебе кое‑что важное.
– Что?
– Я не могу вести твоё дело по аренде.
Она отставила стаканчик.
– Почему?
– Потому что я живу в доме, где ты арендуешь помещение. Потому что я уже веду дело по застройщику, в котором ты – заинтересованная сторона. Если я возьму ещё и арендный спор, у нас появится конфликт интересов. Если дело дойдёт до суда, мой оппонент заявит, что я защищаю не клиента, а соседку. И это ослабит твою позицию.
Софья молчала. Смотрела на меня, потом на договор, потом снова на меня.
– Ты серьёзно? – наконец произнесла она. – Отказываешься?
– Я не отказываюсь. Я предлагаю оформить тебя как клиентку консультации Когана. Договорная часть по аренде перейдёт к Марине Викторовне или другому юристу. Я передам Марине все материалы, которые уже собрал, поверь мне…
– Но почему ты…
– Потому, Соф, – я нахмурился. – Я реально не могу вести два дела по «одной линии», это конфликт интересов. И в суде…
Я не договорил, потому что Софья вдруг фыркнула и рассмеялась.
– Лёш! – она вытерла глаза. – Ну какой конфликт интересов? Что не так‑то⁈
– Всё, – я не улыбнулся. – Это не просто моё золотое правило, а правило каждого адекватно‑нормального юриста. Нельзя мешать личное и профессиональное. Понимаешь? Если кто‑то в суде…
Я замолк, ибо понял, что сейчас чуть было, не ляпнул лишнего. Про отношения, или там, про симпатию… но Софья это поняла, кажется…
Она перестала смеяться и посмотрела на меня… с каким‑то весьма странным выражением лица.
– Ты говоришь это серьёзно?
– Абсолютно серьёзно.
– Хорошо, – она кивнула. – Я уважаю твою границу. Хотя это… – она махнула рукой, – смешно. Но я уважаю.
– Спасибо. Я подготовлю тебе первичный анализ договора и передам его Марине. Она грамотный юрист, специализируется на арендных спорах. Ты будешь в надёжных руках.
– А ты?
– Я буду рядом.
Я собрал папку и встал. Софья провожала меня взглядом, и в этом взгляде было что‑то, чего я не мог определить. Не злость, не обида. Что‑то другое. Что‑то, что мне очень нравилось, но к чему я пока не имел права подступиться.
– Лёш, – окликнула она меня у двери.
– Да?
– Когда мы закроем вопрос с аварией в моей квартире, а спор по аренде перейдёт к Марине… ты выпьешь со мной кофе? Но… не этот… в стаканчике. Обычный.
– Выпью, – ответил я. – Обязательно.
Следующее утро началось с телефонного звонка в семь пятнадцать. Я в это время только закончил со всеми водными процедурами, и готовил себе завтрак. Звонящим, был Михаил Воронин.
– Михаил Юрьевич, доброе утро, – тут же забормотал я. – Если что, я помню про нашу встречу. Буду без опозданий!
– Алексей Дмитриевич, – голос клиента был взволнованным. – Ситуация изменилась…
– В каком смысле?
– В таком, – это Михаил, сказал почти что криком. – Кравцов провёл вчера внеочередное собрание. Без меня, без кворума.
– По поводу?
– О передаче ключевого договора с «ФармКор» на аффилированную компанию. По сути, он выводит основной актив общества на структуру, которую контролирует единолично!
– Подождите, – я прекратил возиться со сковородой. – Без кворума? Как он это провёл?
– Сослался на тот же устав – «экстремальные меры». Только на этот раз не увеличение капитала, а «оптимизация договорных отношений». И Гурьев, новый директор, уже подписал соглашение о передаче!
– Когда?
– Вчера вечером! Документы направлены в «ФармКор» для оформления замены стороны в договоре.
Я выключил плиту и сел на стул…
Чёрт, в таком случае, получилось, что Воронин был на грани потери основного актива… того самого контракта с фармацевтической компанией, который приносил клиникам семьдесят процентов выручки.
«Если Кравцов успеет перевести договор на свою структуру… блин, тогда Воронин останется с пустой компанией!»
А ещё с долгами и без основного источника дохода. Ситуация была… критической! Не иначе!