Страница 120 из 176
Я подписал протокол торгов, где чёрным по белому значилось: «Покупатель – Смирнов Алексей Дмитриевич». Девушка выдала мне стопку документов на лот и квитанцию об оплате.
– Получить работу можно в зоне выдачи, – кивнула она в сторону конца коридора. – Там вас ждут.
Я поблагодарил её, взял все бумаги, сунул паспорт в карман и пошёл по указанному направлению.
Зона выдачи лотов представляла собой длинное помещение, похожее на склад: бетонные стены, яркий дневной свет от ламп, ряды стеллажей, заваленных упаковочными материалами, картонными коробками и пузырчатой плёнкой. А также, здесь было два охранника. Бугаи в смокингах и в чёрных очках… и последнее, как мне казалось, было вовсе – неуместно. Хотя…
Мне вспомнился мой водитель, Марат. У него тоже была привычка, в любой ситуации, находиться в очках. Сколько бы я его не спрашивал, он отвечал просто:
– Стиль, шеф. А ещё, враг не видит твои глаза! Не знает о твоих намерениях!
– Какой враг, Маратик?
– Любой!
У выхода стояли несколько человек, ожидавших свои лоты. Моя картина уже была снята с мольберта. Сотрудник аукционного дома, молодой парень в форменной жилетке, аккуратно заворачивал её в крафтовую бумагу и пупырчатую плёнку.
Я подошёл, готовый забрать свою покупку и исчезнуть, когда за спиной раздались шаги. Я обернулся и увидел Ларина. Он шёл ко мне, неся в руке свой номерок. Его лицо было абсолютно спокойным, лишённым всякой агрессии или обиды. Напротив, в его взгляде читалось глубоко спрятанное уважение.
– Вам повезло, – произнёс он негромко. – У меня есть деньги, но сейчас, конец месяца, и увы… запаса было не много.
Я посмотрел на него и понял, он врал. Денег у него не было… странно это, как‑то. Судья, даже в отставке, получал вполне себе, приемлемую пенсию. И если сделать ставку на то, что он был далеко не глупым человеком, денег у него было много. Здесь дело было во внутренней жабе. Он, безусловно, уважал и знал мою маму, но не был готов заплатить за её работу, больше ста тысяч. Вот и вся математика, мать её. И удача… рояль в кустах.
– Мне повезло, – ответил я. – Михаил Сергеевич… поверьте, картина в надёжных руках. Спасибо вам за эту возможность.
Ларин слегка склонил голову, принимая комплимент.
– Пожалуйста, и я вижу, что картина в надёжных руках. Для человека вашего… – он сделал деликатную паузу, подбирая слово, – … положения и статуса, это был очень дорогой жест. Я вижу, что вы потратили всё, а может и больше. Но я не могу не спросить, зачем она вам? Вы же не музейный фонд и не инвестор. Да и я узнал, что с Громовым, у вас не было никаких личных дел.
Я не знал, что ему ответить. Ведь я же не мог объяснить ему, что эта картина – единственная нить, связывающая меня с прошлым, которого у этого тела не должно было быть.
– Я не могу ответить на ваш вопрос, но, могу пообещать, – произнёс я, тщательно подбирая слова, – что имя художницы не исчезнет. Если вы хотите почтить память Ольги, я могу дать вам эту возможность.
– А именно? – оживился он.
– Я дам вам возможность атрибутировать работу. Вы сможете сделать качественную копию для вашего семейного архива или музея.
Ларин смотрел на меня долго и пристально. Он явно пытался понять мои мотивы, но ответа у него не было. Так что… на моё предложение он ответил не сразу:
– Вы говорите так, будто это ваше личное наследие, – произнёс он. – Но отказываться от этого я не буду.
– Это сложнее, чем вы думаете, – ответил я.
Ларин кивнул и следом, достал из внутреннего кармана своего пиджака плотную визитку на матовой бумаге и протянул мне.
– Если вы когда‑нибудь столкнётесь с обстоятельствами, которые требуют большего, чем просто знание закона… – Ларин сделал паузу. – Я помогу вам. Вам нужно будет только позвонить.
– Но почему? Какие обстоятельства? Вы о чём‑то конкретном⁈
Он опять ответил не сразу… думал, видимо, как правильно было ответить.
– Как сказать, – он улыбнулся. – Я знал Ольгу Петровну. Артура Альбертовича лично не знал, но следил за его делами, видел на заседаниях и профессиональных мероприятиях.
– И, общаясь с вами, понимая о вас хоть что‑то… я вижу, что вы мне его напоминаете. Знаете… приятно встретить человека, похожего на того, кого ты уважал.
– Мы разве похожи?
– Да! Но чем – я не скажу. Скажу другое… – он перешёл на шёпот. – Если у вас в руках когда‑нибудь окажутся документы Громова по его последнему делу, и вы не будете знать, что с ними делать, – приходите ко мне. Я чувствую, что в этой истории есть загадка, которую вы пытаетесь разгадать. Я вижу в вас азарт… знакомый мне! Но… учитывая вашу покупку, – он заулыбался. – Я всё равно не могу понять, кто… кто для вас Артур и его семья.
Я взял визитку.
– Михаил Сергеевич, – ответил я, пряча визитку в карман. – Я запомню.
Ларин коротко кивнул, развернулся и пошёл к выходу. Я посмотрел на него, а затем развернулся к столу. Парнишка, один из работников аукционного дома, только что закончил упаковывать мою покупку.
Я только было потянулся к картине, как боковым зрением заметил движение вдалеке. Обернулся, увидел у стеллажей мужчину… и я узнал его. Это был представитель Аверьянова. Человек из окружения моего бывшего клиента, который стоял у моей могилы и улыбался.
«На… – чуть было не матюгнулся. – Нет, на сегодня с меня хватит всех этих игр!»
Я взял картину, прижал её к груди и быстро направился к выходу.
Домой я вернулся через два часа… пришлось толпиться на общественном транспорте, хотя… я мог просто вызвать такси, и заплатить кредиткой. Но я не стал пользоваться этим. Я зашёл в квартиру, снял куртку, бросил её на вешалку и разулся.
Потом я осторожно взял свёрток, внёс его в комнату и положил на обеденный стол. Затем… медленно срезал ножом скотч, снял пузырчатую плёнку и начал убирать крафтовую бумагу…
Картина была ещё прекраснее, чем казалась в зале… я провёл пальцами по раме и улыбался. Да что тут таить‑то? Я водил рукой по картине и рыдал. Это… моя память! То, что оставила моя мама!
Когда я переносил картину, чтобы поставить её к стене, кое‑что произошло… послышался звук, и вес картины, как будто бы изменился. Я аккуратно положил картину лицевой стороной вниз и начал осматривать. Задняя сторона была закрыта плотной картонной накладкой, которая закреплялась по периметру маленькими гвоздиками и…
Я внимательно осмотрел накладку.
«СТОП!»