Страница 109 из 176
Глава 3
«У меня слишком мало времени», – это была моя самая первая мысль следующим утром.
Вчера, через несколько минут после разговора с Михаилом Сергеевичем Лариным у лота номер тридцать восемь, представитель «Аурума» вышел к гостям и объявил: торги переносятся на несколько дней. Система дистанционных ставок дала сбой, и часть уже зарегистрированных участников не могла подключиться. Начинать без них аукционный дом не рискнул.
Регистрацию, номера и обеспечительные депозиты сохранили, а до вечера пятницы участникам разрешили довнести обеспечение и подать заявление об увеличении предельной ставки.
Так у меня появилось дополнительное время. Звучало неплохо, если забыть, что свободных денег у меня не было вообще.
Утром позвонила мама и напомнила, что я обещал приехать. Поэтому вскоре я уже сидел на жёсткой пластиковой лавке, уставившись в потёртый пол вагона, и анализировал, что меня ждёт на перенесённом аукционе.
Электричка раскачивалась на стыках, за окном мелькали серые спальные районы, промежутки голых полей и индустриальные пейзажи с трубами, выпускающими белый пар в небо. Я смотрел то на пол, то в окно и понимал очень важную вещь.
Внесённый депозит обеспечивал лишь уже заявленный предел ставки. Этого могло не хватить, если Ларин действительно решил не отступать.
К тому же мне нужен был приличный костюм, а купить его я не мог: после внесения депозита на повседневные расходы оставались сущие копейки.
Решение подсказала память тела. В доме матери висел старый отцовский костюм. Я мог попросить его на время и не думал, что мама откажет.
Вскоре я приехал на станцию «Райцентр», вышел и тут же поёжился. Ветер был просто ужасный. Я застегнул воротник старой куртки и быстрым шагом направился к дому матери. Путь от станции до её калитки занял пятнадцать минут.
У калитки я остановился. Взгляд зацепился за почтовый ящик, и появилась мысль, причём не моя. Что‑то в теле Лёши опять отозвалось, и следующая мысль вызвала у меня лишь злобу: «Попросить маму помочь».
«Это не моя идея! Это не моя мысль! Ни за что! Я никогда не прошу у неё денег! Слышишь, ты, – это было странно, обращаться… к самому себе. – Я не позволю тебе испортить то, что я начал налаживать!»
И одновременно, эта мысль была любопытной. Почему она появилась? Как «память» бывшего тела смогла подкинуть мне эту ерунду? Да и сам Смирнов где он? После того, как я пришёл в его тело, он же…
Может, он умер тогда, возле синей лавки? А я просто попал сюда…
– Так, это уже перебор, – буркнул и толкнул калитку.
Дверь дома открылась прежде, чем я успел подойти к крыльцу. Мама высунулась на улицу, дёрнула плечами, ибо было холодно, и махнула рукой, чтоб я шёл побыстрее. Как только я переступил порог, послышалось:
– Я рада, что ты приехал… я пирожки с картошкой поставила.
– Спасибо, мам, – я закрыл за собой дверь, снял куртку и повесил на ржавый крючок у двери. – Поставишь чайник?
Мы прошли на кухню. Здесь всё было по‑прежнему: цветочная клеёнка на столе, старенький холодильник, гудящий, как старый кот, и запах, от которого у меня каждый раз что‑то сжималось в грудине. Запах дома, которого у меня, Артура Громова, давно не было. А ещё воспоминания из прошлой жизни, которые тут же… захватывали с головой.
Но… сейчас было не время ностальгировать. Мать поставила передо мной кружку с чёрным чаем и тарелку с горячими пирожками. Села напротив и вопросительно уставилась на меня, ожидая, когда я попробую. Я взял один, откусил. Тесто было мягким, картошка горячей и безумно вкусной… я жевал, а она сидела напротив, сложив руки на столе, и ждала, улыбаясь.
– Мам, – я проглотил кусок и посмотрел ей в глаза. – Слушай, у меня есть… просьба к тебе.
Она тут же увела взгляд и заметно погрустнела. А я понял, почему… раньше такие просьбы заканчивались мольбами о деньгах, которые Алексей выпрашивал у матери на очередную попойку. И дабы не испортить сам момент, я тут же продолжил:
– Я бы хотел взять на время папин костюм, – я вытер рот салфеткой. – Если можно, конечно. Мне нужен костюм. Папин. Тот, что висит в шкафу.
– Зачем тебе? – её голос стал настороженным, но она заметно выдохнула: денег я не просил. – Ты же говорил, что работаешь в офисе. У тебя разве нет своего?
– У нас свободный дресс‑код, – сказал я. – Можно хоть в одной рубашке приходить. Но, увы, у меня нет костюма, а в следующую субботу важная встреча с серьёзными людьми.
– Там нужно быть… приличным?
– Да, мам, – кивнул я. – Поверь, мне очень неудобно просить тебя о помощи… да и я обязательно верну его! Не испорчу, не порву, ничего!
Она встала, тяжело опираясь о край стола, и пошла в спальню. Я слышал, как скрипят петли старого платяного шкафа, как шуршит целлофан, в который она заботливо заворачивала вещи, чтобы уберечь их от моли. Через пять минут она вернулась, держа в руках синий пиджак и брюки на вешалке.
– Померь, – она протянула мне вешалку. – Только аккуратно.
Я прошёл в комнату и снял свою растянутую толстовку, джинсы. Первым делом я натянул брюки. Они оказались мне как раз, да и пиджак лёг на плечи просто идеально. Я даже не ожидал, что он подойдёт.
Я посмотрел на себя в зеркало – в целом всё было очень даже неплохо. Затем взгляд зацепился за полочку возле шкафа, на которой стояли фотографии. На одной из них были маленький я, мама и отец. И сейчас, глядя на отца на фото, я понимал, что этот костюм ему был маловат…
Как тогда… он мне подошёл?
Я вернулся на кухню. Мать посмотрела на меня, и по её лицу пробежала тень грустной улыбки.
– Хорошо сидит, – констатировала она.
– Правда, – согласился я, снимая пиджак. – Только странно, что папа в него помещался.
Она улыбнулась, и тихонько проговорила:
– Раньше‑то он худенький был, как и ты… потом вахты, потом болезнь – вот его и растарабанило…
Затем, она замолчала и отвернулась, глядя в окно.
Я смотрел на её спину и вспоминал кое‑что… точнее, не вспомнил, а понимал! У меня ведь была схожая со Смирновым ситуация… мой папа был, чуть покрупнее, чем у Лёши, но был стройным, «лёгким»… до момента, пока не пришла болезнь, и не начала брать своё.
Эта внезапная параллель резанула по нервам, и на мгновение показалось, что я не чужак в этом теле, а просто вернулся домой, в другую версию собственной судьбы.