Страница 103 из 176
Глава 2
«Арт‑Консульт» я узнал сразу. В прошлой жизни Громов пользовался услугами этой фирмы на закрытых торгах, а её владелец Григорий Петрович Алтунин однажды обещал отплатить мне за помощь в деле о графике с сомнительным провенансом.
Я набрал офисный номер, затем мобильный Алтунина. Первый не отвечал, второй оказался отключён. В справочной мне сообщили, что «Арт‑Консульт» прекратил работу четыре месяца назад.
Первая же ссылка в поиске объяснила, почему: «С глубоким прискорбием сообщаем, что 14 марта скоропостижно скончался Григорий Петрович Алтунин, основатель консалтинговой компании „Арт‑Консульт“, член Союза антикваров России…»
Только тогда я открыл присланный «Аурумом» файл ещё раз и заметил дату внизу страницы. Списку аккредитованных представителей было почти полгода. Вячеслав отправил мне старую редакцию, в которой фирма Алтунина ещё числилась действующей.
В списке оставались и другие аккредитованные представители, но они работали только с постоянными клиентами либо устанавливали минимальный лимит от полумиллиона рублей и отдельную комиссию. Таких денег у меня не было. Поэтому оставался единственный доступный мне легальный маршрут: ехать в аукционный дом лично, подать заявку как частное лицо и попытаться получить допуск через рекомендацию или приглашение.
Чем, собственно говоря, я и занялся утром следующего дня. На предварительный просмотр в десять я уже не успевал, но сначала нужно было хотя бы понять, зарегистрируют ли меня вообще.
Аукционный дом «Аурум» находился в особняке на Пречистенке. В двухэтажном здании жёлтого цвета, с лепными наличниками и вывеской, которая выглядела так, будто висит здесь ещё с девяностых. Вывеска была бронзовая, с патиной, и буквы на ней – тонкие, изящные, дореволюционного начертания. Козырёк над входом поддерживали два кованых кронштейна. На ступеньках стоял вазон с каким‑то вечнозелёным кустом, который, судя по пожухлым листьям, переживал не лучшие времена.
Внутри было то, что я привык называть «дорогой минимализм»: белые стены, паркет из светлого дуба, ни одного лишнего предмета. Весь первый этаж занимала приёмная. У окна стоял столик с каталогами, где были фотографии лотов, оценки, условия участия, а напротив него находилась стойка. За ней сидела женщина лет тридцати пяти.
– Добрый день, – я подошёл к стойке и натянул на лицо улыбку. – Меня зовут Смирнов Алексей Дмитриевич. Я бы хотел подать заявку на участие в торгах «Из собрания и интерьеров Артура Громова».
Она посмотрела на меня поверх очков, и по выражению её лица стало понятно: на фоне этого особняка я выглядел как бомж, не иначе. Но тем не менее она была вежлива:
– Доброе утро. Вы частное лицо?
– Да.
– Рекомендация партнёра фонда имеется?
– Нет.
– Подтверждённый лимит?
– Нет.
– Персональное приглашение?
– Нет.
Она достала из‑под стойки бланк – стандартную анкету на одном листе – и положила передо мной:
– Заполните, пожалуйста. Я передам менеджеру.
Я заполнил анкету, где нужно было вписать свои фамилию, имя, отчество, паспортные данные, контактный телефон. Графу «рекомендатель» оставил пустой, впрочем, как и строки о лимите и приглашении.
Женщина взяла анкету, встала, сказала, что скоро вернётся, и ушла в глубь помещения. Я простоял минут пять, не меньше, но результат был ожидаем:
– Менеджер ознакомился с вашей заявкой. К сожалению, мы не можем зарегистрировать вас как участника торгов.
– А как гость? – тут же спросил я. – Я же могу получить гостевой билет согласно правилам аукциона?
Она смерила меня взглядом и вздохнула:
– Да, можете, но гостевой билет не даёт права поднимать номер. Паспорт, пожалуйста.
Она внесла мои данные в систему, распечатала именной гостевой пропуск и отдельно предупредила: если я получу рекомендацию или персональное приглашение и подтвержу лимит, билет можно будет переоформить на номер участника.
– Я понимаю, – я забрал гостевой пропуск. – Подскажите, какие именно условия нужно выполнить?
Она посмотрела на меня с выражением, которое я бы описал как «зачем ты тратишь моё время»:
– Для допуска к регистрации нужна рекомендация действующего партнёра фонда, персональное приглашение члена попечительского совета либо заявка через аккредитованного представителя. После этого обязательны проверка личности, подтверждение лимита и обеспечительный депозит. Только выполнив все условия, вы получите номер участника.
– А где я могу посмотреть список партнёров фонда?
– Он публичный, – с недовольной интонацией ответила женщина. – Внимательнее, молодой человек! Если вы не знаете, у нас есть сайт, где всё это указано!
«Да знаю я…»
– Ладно, спасибо, – кивнул я и отошёл к окну, посмотрев на улицу: дождь… опять дождь!
Я уселся на стул, глянул мельком на женщину – будет ли она меня выгонять, но той, казалось, вообще было наплевать. Достал телефон, открыл сайт, потом каталог… и ещё раз просмотрел состав попечительского совета.
Там было семь фамилий и ни одной знакомой. Но тут случилось нечто: отозвалась память тела, когда я остановился на имени – Рубин Лев Аркадьевич.
Я, то есть прошлый Смирнов, виделся с ним у Когана. Лев Аркадьевич был клиентом нашей конторы, причём давним, постоянным. Семён Борисович возился с его делами уже лет восемь… там были типичные дела: договоры аренды, налоговые споры, мелкие имущественные вопросы.
Рубин входил в попечительский совет фонда. Значит, он мог оформить мне персональное приглашение. Оставалась одна проблема: выйти на него я мог только через Когана, а Семён Борисович доверием клиентов не торговал.
Я убрал телефон во внутренний карман куртки и направился к метро.
В кабинете Когана пахло так, как всегда: бумага, кофе, который Тамара Петровна приносила ему каждое утро в одной и той же кружке с отколотым краем. А ещё прибавился запах табака. Коган сидел за столом, заваленным папками, и курил, глядя в монитор. Когда я вошёл, он не поднял головы, но тик левого века, его вечный барометр, участился.
«Странно, – подумал я, анализируя увиденное. – Раньше он хотя бы не курил прямо в кабинете». Но затем мой взгляд зацепился за бумаги, которые он держал в руке. «Удача!»
Точнее, он держал не бумаги, а папку жёлтого цвета, на которой значилась фамилия Рубина… Что‑то в последнее время мне прямо везёт.