Страница 102 из 176
Среди фотографий висела картина. Она была не дорогой по каталогу, оценка… всего, пятьдесят тысяч рублей. Дешёвый холст, скромная рама. Но я остановился на ней и не мог отвести взгляд.
Это была семейная картина. Не портрет, а пейзаж. На нём был изображён старый дачный дом под Чеховом, с покосившейся крышей и старой яблоней у забора. А перед домом сидели трое детей. Две девочки близняшки и мальчик. Картина была написана моей матерью, Ольгой Петровной Громовой. Она написала её за год до того, как случилась трагедия, оборвавшая жизнь одной из моих подруг детства, после которой, ушла и вторая.
Для аукционного дома это был просто декоративный элемент интерьера, невысокого качества масляная живопись. Для Ирины – вещь, которая ей никогда не нравилась, а для меня, эта вещь была бесценнее всего остального.
Я откинулся на спинку стула и начал думать.
Картину следовало выкупить законно. Стартовая оценка составляла пятьдесят тысяч, а у меня имелось лишь сорок пять. С учётом комиссии аукционного дома и возможного роста цены не хватало заметно больше.
– Так, ладно… – я разогнулся, и вернулся всем вниманием к странице аукциона. Пролистал вниз, до раздела «Условия участия» и, недовольно скривился.
Просмотр был закрытым, только по персональным приглашениям. Мне же нужна была не вся коллекция, а единственная картина – память о доме и маме, которых больше не было.
Оставалось понять, как получить приглашение, не выдавая себя за того, кем я не являлся.
По условиям требовались проверка личности, подтверждение финансовой состоятельности и гарантийный депозит в сто тысяч рублей. Депозит не был платой за вход: после торгов его возвращали либо засчитывали в покупку. У меня не было нужной суммы, зато в правилах упоминалось участие через аккредитованного представителя. Представитель проходил общую проверку и вносил обеспечение, а клиент устанавливал предел ставки по договору комиссии.
Я достал телефон, нашёл номер аукционного дома и набрал его. Гудки шли долго…. Очень долго! И когда я собирался положить трубку, послышалось:
– Добрый вечер, аукционный дом: Аурум. Меня зовут Вячеслав, я вас слушаю.
– Добрый вечер, Вячеслав, – спокойным тоном сказал я. – Меня зовут Алексей Смирнов. Я хочу принять участие в торгах по одному конкретному лоту – картине с дачным домом под Чеховом.
– Торги закрытые, – ответил Вячеслав. – Для самостоятельного участия нужны приглашение, проверка и депозит сто тысяч. Анонимных покупателей мы не допускаем.
– А участие через аккредитованного представителя допускается? Я готов пройти идентификацию как конечный покупатель, заключить договор комиссии и письменно установить предел ставки. Обеспечение в таком случае вносит представитель – это предусмотрено вашими правилами.
– Допускается, – после паузы ответил Вячеслав. – Но заявку подаёт сам представитель. От вас потребуются паспортные данные, договор с ним и подтверждение средств в пределах установленной ставки.
– Пришлите список аккредитованных представителей. Если один из них подаст документы до девяти утра, я смогу попасть на просмотр в десять?
Секретарь замолчал, вскоре, я услышал, как он перешёптывается с кем‑то на заднем фоне. Затем он вернулся к трубке:
– Сможете. При условии, что представитель заранее оформит заявку и возьмёт на себя депозит.
– Договорились.
Я положил трубку и дождался письма. В приложении оказался короткий список аккредитованных представителей. Одно название я узнал сразу: этой фирмой Громов несколько лет пользовался на торгах, когда покупал антикварные часы для партнёров.
Одолжение было оказано Громову, а не Смирнову. Раскрывать правду я не мог. Зато знал владельца фирмы, его манеру вести дела и одну юридическую проблему, за решение которой он вполне мог согласиться провести мою ставку и предоставить депозит.
Путь оставался сложным, зато не требовал ни выдуманного клиента, ни обмана службы безопасности: обычный договор, встречная услуга и законный заём на недостающую сумму.
Оставалось до утра убедить человека, который никогда прежде не видел Алексея Смирнова…