Целитель для Его Величества

Глава 54

Дверь распахнулась почти мгновенно, даже без скрипа петель, словно ее сорвали с петель порывом урагана. Словно он стоял там, прижавшись лбом к косяку, ожидая именно этого стука. Ждал ее. Знал, что она придет. Дэмиан застыл на пороге, заполняя собой весь дверной проем, и весь мир для Элины в этот момент схлопнулся до размеров его фигуры.

На нем была только нижняя белая рубашка. Ворот был расстегнут, ткань небрежно расходилась до середины груди, обнажая влажную от жара кожу и тугую, аккуратную перевязку, под которой пульсировала рана. Волосы его, обычно зачесанные назад в строгой королевской прическе, сейчас были в полном беспорядке, спутаны, словно он терзал их руками всю ночь. Глаза — вот что поражало больше всего. Они были темнее самой безлунной ночи, глубокие, как бездонные колодцы, и в их черной глубине пульсировали красные, воспаленные прожилки. Следы бессонницы. Следы борьбы. Следы мучительных мыслей.

Он тоже не спал. Он горел так же, как и она.

— Я знал, что ты придешь, — его голос был тих, но он проникал под кожу, добираясь до спинного мозга, и вибрировал там, запуская сердце в галоп. Ни удивления, ни вопроса — только констатация факта.

— Откуда? — выдохнула Элина, и ее голос прозвучал жалобно, как звон надтреснутого колокольчика. Она смотрела на него снизу вверх, чувствуя себя голой и беспомощной.

— Потому что я тоже не мог уснуть, — ответил он, не сводя с нее гипнотического взгляда. — И все это проклятое время я думал о тебе.

Приглашения не требовалось. В этом был весь ужас и вся красота момента. Она просто сделала шаг, пересекая невидимую границу между здравым смыслом и пропастью. Он посторонился, пропуская ее внутрь. Дверь за ее спиной закрылась с тихим, металлическим, каким-то слишком уж финальным щелчком. Ловушка захлопнулась. Или, наоборот, открылся последний ковчег.

Внутри царил полумрак, разрезаемый лишь пляской огня. Камин умирал, догорали последние угли, красные и золотые, они перемигивались друг с другом, отбрасывая на стены причудливые, дергающиеся тени. Тени короля и самозванки сливались в одну, огромную и пугающую, пока они стояли друг напротив друга. В комнате пахло им — сандалом, горячим воском, старым пергаментом и чем-то металлическим, похожим на запах грозы. Тепло от камина разливалось вязкими волнами, но Элина его не замечала. Она чувствовала только одно тепло — то, что исходило от его тела, стоявшего в нескольких дюймах. Это было ядерное тепло, выжигающее все страхи.

Он разглядывал ее. Медленно, изучающе, словно видел впервые. Его взгляд прошелся по ее босым, замерзшим ступням, по подолу простой, застиранной ночной рубашки, по спутанным волосам, рассыпавшимся по плечам. Он смотрел не как король на служанку. Он смотрел как мужчина на чудо, которое боится спугнуть.

— Ты пришла, — произнес он хрипло, и в этом слове было больше смысла, чем в целой балладе. Это было и облегчение, и признание ее храбрости.

— Я не могла не прийти, — честно ответила она, сжимая кулаки, чтобы руки перестали дрожать. — Весь день… с того самого момента… я думала только о том, что ты сказал. О том, что ты знаешь. Эта мысль жгла меня изнутри.

— Я много чего сказал днем, — он слегка склонил голову набок, испытывая ее. — Я отдавал приказы, говорил о войне, подписывал указы. Но, кажется, ты имеешь в виду что-то конкретное.

— Что я тебе нравлюсь, — выпалила она, решившись идти ва-банк. Смелость отчаяния горела в ее зрачках. — Даже с моей ложью. Это правда? Или ты говорил это из жалости?

Он сделал шаг. Один тяжелый, хищный шаг, сократив расстояние между ними до опасного минимума.

— Это правда, — сказал он, и его тон зазвенел сталью. — Ты мне нравишься. Нравишься так, как не нравилась ни одна живая душа в этом проклятом королевстве. И это пугает меня до усрачки, Элина. Мне проще выйти с мечом против сотни врагов, чем признавать это.

— Почему пугает? — прошептала она, завороженная его яростью, направленной на самого себя. — Ты же король…

— Именно потому, что я король! — он почти прорычал это, но рык был полон боли. — На мне корона. Мое право на трон висит на волоске. Совет ждет малейшей ошибки. Я не имею права на слабость. Не имею права на чувства. Не имею права на любовь. Политика, браки, альянсы — вот мой удел. И все же… я чувствую. Я, черт возьми, люблю. И я доверяю тебе, зная, что ты лжешь. Разве это не безумие?

Он резко взял ее за руку. Не осторожно, не нежно, а так, как хватаются за единственную опору над пропастью. Его пальцы сжали ее ладонь. Они были обжигающе горячими, и этот жар мгновенно просочился сквозь ее холодную кожу, разбежался по венам, ударил в сердце и ниже живота. Элина ахнула, чувствуя, как к ней возвращается жизнь.

— Скажи мне, — потребовал он, глядя ей прямо в душу. Его зрачки расширились, поглотив радужку, он был похож на демона, который жаждет исповеди. — Кто ты? Я знаю, что не та, чье имя носишь. Но я хочу услышать это от тебя. Хочу услышать твое имя. Настоящее.

Она замерла. Воздух застрял в горле. Время остановилось. Вот он, момент истины. Сейчас или никогда.

— Я… — она облизала пересохшие губы. — Я не та, за кого себя выдаю. Я не лекарь Академии.

— Я знаю, — перебил он мягко, поглаживая большим пальцем ее запястье, успокаивая пульс, который бился птицей в силке. — Я понял это на третий день.

— На третий⁈ — ее глаза расширились от ужаса и изумления. — Но как? Я же старалась…

— Ты пришла на второй день, — тихо заговорил он, и его голос звучал как воспоминание о далекой битве. — На третий я уже все понял. Твои руки. Они дрожали слишком сильно для опытного лекаря, когда ты касалась моей раны. Ты не знала, как правильно накладывать бинты, перевязывая меня так, словно боялась сделать больно. Ты путала валерьяну с белладонной, а кору дуба с липой. Выпускник Академии не мог такого не знать. Ты была провальной, катастрофически плохой самозванкой, — он грустно усмехнулся, и в этой усмешке была бездна нежности.

— И ты… — прошептала она, не в силах поверить. — Ты не приказал меня казнить?

— И я ничего не сделал, — подтвердил он, кивая. — Я молчал. Потому что твоя магия, какая бы слабая она ни была, она работала. Ты вытаскивала яд из моей крови, по капле, по крупице, сжигая себя. Без тебя я бы сгнил заживо в течение недели. В тебе был стержень, которого нет у дипломированных магов. И еще…