Целитель для Его Величества

Глава 47

Он стоял в тени дерева, но даже тень не могла скрыть ауру угрозы, которая вибрировала вокруг него, словно горячий воздух над углями. Он был одет в свою безупречную форму Начальника Тайной Стражи — чёрный, идеально подогнанный дублет, который облегал его торс, как вторая кожа, подчёркивая рельеф мышц, широкий разворот плеч и пугающе узкую талию. Ни одной лишней складки. Ни одной золотой пуговицы, которая могла бы выдать его местоположение бликом. Функционально, смертоносно, красиво. Его короткие, цвета воронова крыла волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб мыслителя и острые, словно вырезанные из камня, скулы. Он держался с расслабленной грацией хищника перед прыжком — обманчивой, гипнотической, от которой кровь стыла в жилах.

— Я искал тебя, — сказал он, и каждое слово упало в пространство между ними, как тяжёлый камень в бездонный колодец. Он шагнул ближе, и гравий под его сапогами предательски даже не хрустнул.

— Зачем? — голос Элины прозвучал хрипло, почти грубо. Она не встала. Не сделала реверанс. Она физически не могла сейчас играть роль. Вся энергия уходила на то, чтобы просто не разрыдаться.

— Хочу поговорить, — в его устах это звучало как приговор, вынесенный без права на апелляцию.

— Мы уже говорили, — она упрямо смотрела на свои туфли, чувствуя, как его тень накрывает её, погружая в ещё больший холод. — Ты задал вопросы. Я ответила. Игра окончена.

— Не о том. Та игра была для галочки. Эта — для жизни.

Он остановился прямо напротив неё, перекрывая последние лучи заходящего солнца. Теперь он смотрел на неё сверху вниз, и она почувствовала себя букашкой под лупой, в фокусе которой собирается смертоносный луч. В его серых, как зимнее небо перед бураном, глазах плясали искры. Он знал. Не просто подозревал. Знал. И собирался использовать это знание как рычаг, чтобы сломать её, вывернуть наизнанку.

— О чём ты хочешь поговорить? — спросила она, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно, но проклятая предательская нотка дрожи всё равно просочилась. Она попыталась придать своему лицу выражение холодного безразличия, но губы не слушались.

— О твоём прошлом. О том, где ты училась. Кто были твои учителя. Какова природа твоего дара, о котором ты так старательно молчишь, — он чеканил слова, отсекая пути к отступлению.

— Мы уже это обсуждали, — с отчаянием утопающего, хватающегося за соломинку, повторила она.

— Тогда ты ушла от ответа, слилась, прикрывшись слезами и королевским указом. Сейчас ты не уйдёшь. Здесь нет Дэмиана, чтобы тебя спасти. Здесь только я и ты.

Он сделал шаг вперёд. Не шаг даже — скользящее, бесшумное движение, которое сократило дистанцию до опасного минимума. Элина инстинктивно отпрянула назад, но позвоночник сразу же упёрся в шершавый, неумолимый ствол дуба. Ловушка захлопнулась. Корни, словно щупальца, охватывали её слева и справа, а прямо перед ней возвышалась стена из мускулов и чёрной ткани.

Рейнар наклонился. Медленно, смакуя момент, словно хищник, разглядывающий жертву. Его лицо оказалось в опасной близости, и теперь она видела всё: крошечный шрам, рассекающий левую бровь, тонкую сеточку морщинок в уголках глаз — следствие постоянного всматривания во тьму, и самое страшное — полное отсутствие эмоций. Только холодный, препарирующий расчёт.

— Где ты училась, Элина? — его голос упал до шёпота, но этот шёпот хлестал по нервам сильнее крика. В нём появились стальные, вибрирующие нотки, от которых волоски на её руках встали дыбом. — Назови. Мне. Имя. Преподавателя. Назови хоть одно живое, реальное имя, которое я могу проверить прямо сейчас. Одно имя — и ты свободна.

Воздух застрял у неё в лёгких. Тишина звенела в ушах. Она не могла назвать имя. Не могла. Академия выплюнула её в тот же день, когда поняла, что её источник ничтожно мал. Единственный учитель, старый знахарь из Пограничья, умер пять лет назад, окоченев в снегу, и ни в одном реестре его не существовало. Любое имя будет провалом. Рейнар пробьёт его по своим каналам за час. Он узнает, что либо такого человека нет, либо он не знает никакой Элины. И тогда…

— Я жду, — его голос капнул ядом прямо в её парализованный разум.

В ней что-то сломалось. Взорвалась та самая пружина отчаяния, которая до этого сжимала её в комок. Она подняла голову. В её глазах, заплаканных и покрасневших, вспыхнул опасный, лихорадочный огонь.

— Я не обязана отвечать тебе, — она процедила это сквозь зубы, и голос её, к удивлению, прозвучал твёрдо. Металлически.

— Обязана, — он перебил её с резкостью удара хлыста. В его тоне не было места дискуссиям. — Я не просто какой-то там стражник у ворот. Я Начальник Тайной Стражи Его Величества. Моя работа — препарировать каждого, кто входит во дворец. Каждого слугу. Каждую шлюху. И уж тем более каждого «лекаря», который касается короля. Особенно тех, кто врёт. Особенно тебя.

— Я не вру, — её голос сорвался на крик, эхом разлетевшийся по саду.

— Врёшь! — рявкнул он, и в этом рыке было столько звериной ярости, что птицы с шумом сорвались с ветвей ближайшего дерева. — Врёшь, как дышишь. И ты прекрасно это знаешь.

И тогда он сделал это. Движение, превратившее диалог в физическую конфронтацию. Он прижал её к дереву. Его руки взметнулись и с глухим стуком впечатались в кору ствола по обе стороны от её головы. Он не касался её. Технически. Но клетка была абсолютной. Он нависал над ней, заполняя собой всё пространство, весь воздух, весь мир. Она видела каждую шероховатость на его пальцах — пальцах убийцы, увитых сетью старых, белёсых шрамов. Она видела тени в его серых глазах — не просто холод, а бездну, в которую страшно заглядывать. От него пахло железом, холодным металлом и едва уловимым запахом мятного масла.

— Я знаю о твоей сестре, — сказал он тихо, почти интимно, и каждое слово впивалось в неё, как остро отточенный скальпель. — Я знаю, что Лиана сбежала. Я знаю, что она подкупила капитана, уплыла на клипере «Морской Змей» в Южные Архипелаги в ту самую ночь, когда король бился в агонии. И я знаю, что ты, маленькая, жалкая, бездарная тень, заняла её место. Ты узурпировала не только её судьбу, но и её ложь.

Мир вокруг Элины рухнул.

Звуки исчезли. Краски померкли. Осталось только его лицо, его слова, бьющие наотмашь. Он всё знал. Не догадывался — он провёл расследование. Он знал, что она — пешка, поставленная на доску в надежде, что никто не заметит подмены, пока настоящий ферзь сбегает в безопасное место.

— Кто… тебе сказал? — прошептала она одними губами, чувствуя, как в жилах вместо крови бежит жидкий лёд.