Целитель для Его Величества

Глава 43

Дэмиан сидел в своем кабинете, но мыслями был далеко отсюда.

Массивный стол из черного дуба был завален картами и свитками, но он не видел их. Солнечный свет из высокого стрельчатого окна падал золотыми полосами на пергамент, заставляя пылинки танцевать в воздухе, но король смотрел сквозь них. Болезнь, слабость, липкий ужас проклятия — все это отступило в тень, словно дикий зверь, зализывающий раны. По крайней мере, физически он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы вернуться к делам правления.

Он все еще уставал быстрее, чем раньше. Мышцы ныли тупой болью, словно после долгой битвы, а по ночам, когда мир затихал, проклятие напоминало о себе острыми, режущими спазмами в области груди. Но он мог сидеть. Мог читать. Мог отдавать приказы, чувствуя, как воля снова наполняет тело силой. Это было огромным, невероятным шагом вперед. Прыжком из могилы.

Всё благодаря ей. Элине.

Он думал о ней постоянно, и это превращалось в наваждение. Не о лекаре. О ней. О той дрожащей от холода и страха девушке, которая стояла на пороге его спальни, похожая на побитого щенка, но с упрямством, достойным воина. Воспоминание о ее прикосновениях вызывало у него физическую реакцию — тепло разливалось по телу при мысли о том, как ее пальцы, прохладные и невероятно нежные, касаются его воспаленной кожи. И свет. Этот бледный, призрачный, лунный свет, который струился из ее ладоней, когда она шептала его телу, как быть целым. Она не лечила рану. Она разговаривала с ней. Убеждала плоть срастись, убеждала кровь течь спокойно, убеждала проклятие отступить.

Дэмиан много раз смотрел в глаза смерти. И лишь раз — в глаза жизни. Они были цвета летнего неба.

Он не знал, что происходит между ними. Не мог подобрать названия этой тягучей, сладкой и одновременно пугающей смеси из благодарности, восхищения и жадного, собственнического желания. Любовь? Это слово было слишком простым, слишком избитым для того урагана, что бушевал у него в груди. Это было больше похоже на зависимость. Ему нужен был ее голос, ее тихий смех, ее манера закусывать губу, когда она концентрировалась. Он поймал себя на том, что принюхивается, пытаясь уловить в воздухе запах полевых трав, который витал вокруг нее, когда она уходила. Это было безумием. И он не хотел от него излечиваться.

— Ваше величество.

Голос стражника из-за массивной дубовой двери вырвал его из грез, словно ушат ледяной воды. Дэмиан моргнул, возвращаясь в реальность. Он был королем, а не мечтательным юнцом.

— Рейнар просит аудиенции. Говорит, дело чрезвычайной срочности.

Дэмиан вздохнул. Тяжело, с какой-то затаенной тоской. Он знал, зачем пришел Рейнар. Начальник стражи был предсказуем в своей паранойе. Его подозрения насчет Элины изначально были сродни навязчивой идее, а с каждым днем, по мере того как король выздоравливал, эта идея превращалась в яростное желание докопаться до истины. Рейнар не умел прощать себе ошибок, а недоверие к «чудесному исцелению» он считал своей самой большой недоработкой. И сейчас он пришел с победой. Дэмиан чувствовал это кожей.

— Впустите, — сказал он, отодвигая карту в сторону и складывая руки в замок на столе. Его лицо приняло привычное выражение холодного, отстраненного спокойствия. Маска короля вернулась на место.

Рейнар вошел без стука, сметая невидимые преграды своей яростной энергетикой. Он был бледен, но бледностью не усталости, а глубочайшего, сосредоточенного гнева. В его серых, как грозовое небо, глазах горел холодный, уверенный огонь. Он остановился ровно напротив стола, вытянувшись в струну, и Дэмиан заметил, что на виске у него бьется тонкая, напряженная жилка.

— Ваше величество, — голос Рейнара звенел металлом, не терпящим возражений. — У меня есть доказательства. Неопровержимые.

— Какие? — Дэмиан даже не шелохнулся. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но внутри все сжалось в тугой, болезненный комок. Этот момент настал. Время игр закончилось.

Рейнар выложил всё. Он не рассказывал, он словно зачитывал обвинительный приговор. Чеканные, сухие, убийственные факты падали в тишину кабинета, как камни в глубокий колодец.

— Лиана Вэллс, старшая дочь рода, три дня назад была в порту. Сняла комнату в «Серебряной чайке», — начал он, впиваясь взглядом в короля. — Затем села на корабль «Северный ветер» и уплыла в южные земли за час до того, как сюда явилась та, что называет себя Элиной. У меня есть показания свидетелей. Она говорила с капитаном. Цитировала дословно: «Моя никчемная сестра поехала во дворец вместо меня. Если она провалится, виновата будет она, а не я».

Дэмиан слушал молча. Каждое слово вонзалось в него иглой, но он даже не моргал.

— Элина Вэллс никогда не училась в академии, — продолжал давить Рейнар. — У нее нет лицензии. Ее дар официально зарегистрирован как нулевой уровень, не подлежащий обучению. Она не имела права даже приближаться к больному, не то что лечить монарха. Она самозванка, ваше величество. — Рейнар сделал паузу, в которой звенела решимость палача. — Преступление, которое карается смертью, независимо от результатов.

В кабинете повисла звенящая тишина. Даже пылинки, казалось, замерли в солнечном свете.

Дэмиан смотрел на начальника стражи. Холодно. Тяжело. Так, как умел только он — взглядом, от которого у придворных подкашивались колени, а старые воины начинали заикаться. В этом взгляде не было ни гнева, ни страха. Только безграничная, черная, королевская властность, которой он окутал себя, как плащом.

— Докажи, — произнес он всего одно слово, но оно упало, как приговор.

Рейнар опешил. Он ожидал ярости или приказа арестовать. Но не этого.

— Что, простите? — переспросил он, сбившись с победного тона.

— Докажи, что она самозванка, — повторил Дэмиан ледяным тоном, чуть наклоняя голову. — Ты принес мне слова портовой крысы и пересказ разговора, услышанного из-за бочек. Этого недостаточно. Где свидетели? Ты же говорил — свидетели.

Рейнар сжал зубы до скрежета.

— Да. Капитан корабля. Мой человек в порту. Они все…

— Приведи их, — перебил его король, поднимаясь из-за стола. Он встал во весь свой высокий рост, и тень его упала на Рейнара. — Приведи их во дворец. Пусть дадут показания перед советом, перед королевскими судьями. Под присягой. Под протокол. Пусть они скажут прямо, глядя в глаза, что видели Лиану, что слышали ее слова, что они не путают лица.

Рейнар побагровел.

— Я могу это сделать, ваше величество. Мне потребуется время, но я доставлю их сюда.