Страница 174 из 220
Глава 105
Утро ворвалось в спальню не рассветными лучами, пробивающимися сквозь тяжелые шторы, а настойчивым, тревожным стуком. Этот звук не был похож на тихое, почтительное поскребывание, к которому привыкла Элина за недели, проведенные в роли «гениальной целительницы». Нет, этот стук был резким, граничащим с дерзостью, дробью, пронзившей вязкую тишину ее тревожного сна. Он звучал как приговор, как неумолимая поступь судьбы. Сердце, даже раньше, чем разум, поняло: что-то случилось. Оно рухнуло куда-то в пятки, а затем, набрав чудовищную скорость, забилось где-то у самого горла, грозя вырваться наружу.
Элина резко села на кровати. Бархатное покрывало, сбившееся за ночь, соскользнуло на пол. Комната, залитая бледным утренним светом, показалась чужой. Слишком большой. Слишком роскошной для той, кем она была на самом деле — простой травницей с окраины, девочкой, которая вдохновенно врала, лишь бы спасти свою семью от королевского гнева.
— Войдите, — голос предательски дрогнул, сорвавшись на сиплый шепот. Ей пришлось откашляться, чтобы повторить громче, вкладывая в слово остатки самообладания, которого у нее уже почти не было. — Войдите.
Дверь отворилась бесшумно, вопреки тому шуму, что произвел стук. На пороге, словно статуя, выточенная из камня и скорби, стояла Илга — старшая королевская служанка. Женщина, чье лицо всегда было непроницаемее, чем забрало рыцаря на турнире. Но сегодня что-то в ее осанке, в том, как подрагивали ее обычно крепко сжатые губы, заставило воздух в легких Элины превратиться в лед. В руках Илга держала не привычный поднос с укрепляющим травяным отваром, который Элина сама же для короля и составляла. Она держала нечто огромное, переливающееся даже в тусклом свете, словно в ее руках покоился осколок ночного неба, усыпанного звездами.
— Его величество, — голос служанки прозвучал глухо, эхом отразившись от высоких сводов, — просит вас надеть это. Он ждет вас в тронном зале. Немедленно.
Илга сделала шаг вперед, и Элина увидела это во всех подробностях. На подносе лежало не просто платье. Это была мантия. Произведение искусства, от которого захватывало дух и останавливалось сердце. Тяжелый, струящийся шелк цвета глубочайшего индиго, который в складках казался почти черным, а на свету вспыхивал сапфировыми искрами. По лифу и подолу вилась замысловатая вышивка — не просто серебряные нити, а тончайшая филигрань, воссоздающая морозные узоры на стекле. Мелкий речной жемчуг, каждая бусина которого была идеально ровной и сияющей внутренним, лунным светом, был щедро рассыпан по вороту-стойке и острым краям длинных, широких рукавов. Платье было королевским. Безоговорочно, ослепительно, властно королевским.
Элина не могла дышать. Она смотрела на это великолепие, и в ее голове билась лишь одна паническая мысль: «Зачем?». Это не был наряд для целительницы. Это не был даже наряд для знатной гостьи. Это была одежда для будущей… нет. Она отогнала эту мысль, испугавшись ее дерзости.
— Зачем? — выдохнула она, с трудом отводя взгляд от переливающихся драгоценностей. Ее пальцы, сами по себе, потянулись к ткани, но замерли в миллиметре, боясь осквернить эту красоту прикосновением своих дрожащих рук. Рук, которые еще вчера перетирали сухие коренья и пахли полынью, а не жасминовым маслом. — Что случилось? Почему это? Разве сегодня какой-то праздник? Или… Или он узнал? — Последние слова сорвались с губ едва слышным, полным ужаса шепотом. Платье вмиг перестало быть подарком, в ее воображении оно превратилось в изощренное орудие унижения. Может быть, король решил выставить ее посмешищем? Одеть, как куклу, в дорогие тряпки, чтобы затем при всех сорвать маску?
Илга, казалось, на мгновение смягчилась. В ее старческих, но все еще зорких глазах промелькнуло что-то похожее на жалость. Она покачала головой.
— Его величество сказал, что это сюрприз, — повторила она, но на этот раз в ее голосе не было холода. Была усталость. — Госпожа, позвольте мне помочь вам. Времени мало. Король не любит ждать.
И Элина отдалась в руки служанки и судьбы. Она стояла, словно в трансе, пока Илга затягивала шнуровку на спине, и каждое движение корсета было подобно вздоху. Шелк, прохладный и невесомый, сначала коснулся плеч, потом заструился по спине, бедрам, упал до самого пола тяжелыми, величественными складками. Это было физическое ощущение власти. Ощущение того, как чужая, незнакомая сила облекает ее в свои доспехи. Ткань пахла чем-то древним и пряным — сандалом, миррой и чуть слышно — свечным воском, словно платье веками хранилось в сундуках под сводами древнего собора.
Когда шнуровка была затянута последним, решающим рывком, от которого талия стала тоньше, а дыхание — поверхностнее, Илга подвела ее к огромному, в полный рост, зеркалу в позолоченной раме.
И Элина увидела незнакомку.