Страница 16 из 220
Глава 13
Он обошёл её вокруг — медленно, как хищник, изучающий жертву перед последним броском. Она чувствовала его взгляд затылком, спиной, каждым позвонком.
— Ты не из академии, — сказал он не вопросом, а утверждением, холодным и непререкаемым. — Ты вообще не училась. Твоя ложь шита белыми нитками и воняет дешёвым отчаянием.
— Я училась! — соврала она, и голос предательски сорвался на крик, выдавая её панику с головой. — У меня был дар с детства!
— Назови три основных закона целительства, — бросил он, и его голос разрезал воздух как кнут.
Элина напряглась. Она читала о них в книгах — когда-то, давно, в поместье, тайком, при свете свечи. Но сейчас память, парализованная страхом, отказывалась работать под его уничтожающим взглядом.
— Не причинять вреда… — выдавила она.
— Это первый. Ещё два. — Его тон не допускал возражений.
— Не лечить без согласия…
— Это не закон, это правило этики. Правило для мягкосердечных дураков. Закон. Я жду.
Она замолчала. Тишина была ей ответом. Полным, сокрушительным провалом. Рейнар остановился перед ней. Взял её за подбородок двумя пальцами и заставил поднять голову. Его прикосновение было твёрдым и холодным.
— Ты даже основ не знаешь, — сказал он тихо, почти интимно. — Ты не целительница. Ты самозванка. Жалкая лгунья, которая зачем-то сунула голову в пасть льву.
Элина подняла глаза. В этот момент в ней что-то сломалось. Или наоборот — воскресло. Она могла признаться. Могла разрыдаться. Могла упасть на колени и молить о пощаде. Но вместо этого она сделала то, чего не ожидала даже от себя. Отчаяние переплавилось в ярость.
— Хочешь проверить мой дар? — спросила она с вызовом, и её голос прозвенел сталью. — Приведи меня к королю. Прямо сейчас. Посмотрим, кто из нас прав. И если мой дар — ничто, ты лично сможешь отрубить мне голову прямо там, на ступенях трона. Но если ты сейчас отправишь меня в камеру, а король умрёт, то твоя голова тоже слетит с плеч.
Рейнар замер. В его серых глазах на долю секунды мелькнуло что-то — настоящее, живое. Удивление? Искорка уважения? Но тут же пропало, сменившись прежней холодной, циничной усмешкой.
— Дерзкая, — сказал он, и в голосе послышались новые нотки. — Это хорошо. Дерзкие хотя бы умирают с достоинством. Это я могу уважать.
Он резко развернулся, отошёл к столу, взял со стены связку ключей и бросил одному из стражников, который безмолвной статуей ждал у двери.
— Проводи её в покои короля. Без промедлений.
— Но, господин Рейнар, мы не проверили её вещи, не обыскали… — запротестовал стражник.
— Я проверил, — перебил Рейнар, и в его голосе зазвенел приказ, не терпящий возражений. — Она не опасна. По крайней мере, не в том смысле, в каком ты думаешь.
Элина не знала, что это значило — «не опасна». Он всё ещё считал её самозванкой? Или просто решил, что она настолько жалка и слаба, что не способна навредить? Она пошла за стражником на ватных ногах, чувствуя, как по спине стекает холодный пот, и спиной чувствуя взгляд Рейнара. Он смотрел. Всю дорогу до двери. Когда она уже переступила порог, его голос настиг её, как выстрел в спину:
— Элина из рода Вэллс?
Она обернулась. Он стоял, скрестив руки на груди, и в неверном свете камина его лицо казалось маской, вырезанной из камня.
— Если ты врёшь, и король умрёт из-за твоей лжи — я лично отрежу тебе язык. Медленно. А потом скормлю его своим собакам. И не посмотрю, что ты женщина.
В его голосе не было угрозы. Было холодное, спокойное обещание, от которого кровь стыла в жилах. Элина кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и вышла. Только за дверью она поняла, что не дышала последние полминуты. Воздух с хрипом вырвался из лёгких.
Коридоры дворца были лабиринтом, бесконечным и одинаковым. Она шла за стражником и пыталась запомнить дорогу, но всё сливалось в одно размытое пятно: бархатные стены, мраморные полы, золочёные светильники. Они прошли через три зала, две лестницы и один крытый переход, прежде чем остановились перед дверью, которая ничем не отличалась от других. Но за ней ощущалось что-то тяжёлое, давящее. Запах болезни, лекарств и увядания.
— Здесь, — сказал стражник. — Король внутри. Вам придётся подождать. Господин лекарь дал ему снотворное. Боль такая, что он не может уснуть иначе. Иногда он кричит. Не пугайтесь.
Элина прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. Только сейчас на неё навалилась вся тяжесть пережитого. Усталость накатила мгновенно, свинцовой волной. Ночь без сна, дорога, дождь, холод, страх, этот леденящий душу допрос — всё это выжало её досуха, не оставив ни капли сил. Она почти провалилась в дрёму, когда дверь перед ней открылась с тихим, зловещим скрипом. На пороге стоял мужчина в белом халате — придворный лекарь. Старый, лысый, с красным носом-сливой и дрожащими руками, усыпанными старческими пигментными пятнами. В его выцветших глазах плескалось отчаяние, такое глубокое, что оно передалось и ей.
— Вы новенькая? — спросил он, щурясь, словно не мог сфокусировать взгляд в полумраке. — Из академии? Вас прислали нам на замену?
— Да, — ответила Элина хрипло. — Я здесь, чтобы помочь.
— Хорошо. Хвала небесам. — Лекарь шумно вздохнул. — Потому что я уже не знаю, что делать. Я испробовал всё: припарки, настои, заговоры… Рана не затягивается. Магия не работает. Ни моя, ни эликсиры. Она гниёт изнутри. Он умирает, — лекарь понизил голос до дрожащего шёпота, схватив её за руку ледяными пальцами. — Медленно, мучительно, но умирает. И если он умрёт, нам не жить.
Элина посмотрела на дверь, которая казалась вратами в гробницу. Там, за этой дверью, лежал король. Тот, кого она должна была спасти. Тот, от чьей смерти зависела её собственная. Она понятия не имела, как это сделать. Её искра могла залечить синяк или порез, но исцелить смертельную рану? Это было за гранью возможного. Но она знала, что не может отступить. Пути назад были отрезаны.
— Я справлюсь, — сказала она, и прозвучало это так глупо, так самонадеянно даже для неё самой, что она едва не истерически не рассмеялась.
Лекарь посмотрел на неё с сомнением, его лицо перекосило гримасой страха и надежды.
— Надеюсь, девочка, — сказал он. — Потому что если нет — голову снимут не только мне. Палач уже точит топор.