Целитель для Его Величества

Глава 85

Когда его горячие, солёные от слёз губы в отчаянном, неосознанном порыве накрыли её холодные, безжизненные уста, когда он поцеловал её — не как король, не как правитель, не как господин, а как мужчина, теряющий свою женщину, — он вложил в это прикосновение всё, что у него было. Всю свою боль, разрывающую грудную клетку изнутри. Всю свою нерастраченную любовь, которая жгла его калёным железом. Всю свою исступлённую, безумную надежду на то, что его чувство способно победить саму смерть. Это был поцелуй-приказ, поцелуй-мольба, поцелуй-жертвоприношение. Он целовал её так, будто от этого зависела вся его жизнь, и это было правдой. Как будто этот поцелуй был единственным мостом, способным вернуть её с того света. Долго. Нежно. Отчаянно. Он вдыхал в неё свою жизнь, свою волю, своё пламя.

И в тот самый момент, когда он, обессиленный и опустошённый, уже готов был сдаться и последовать за ней во тьму, её веки дрогнули. Это было почти незаметное движение, игра света и тени, но он увидел его. А затем… её грудь поднялась. Глубоко, судорожно, с хрипом и всхлипом, она втянула в себя воздух, словно вынырнув из бездонного, ледяного омута. Этот звук был самой прекрасной музыкой, которую он когда-либо слышал.

— Дэмиан… — прошелестел её голос, слабый, как дуновение ветерка, но полный жизни. Её глаза, огромные и бездонные, медленно открылись, и в них мерцал тот самый свет, который он так боялся потерять навсегда. — Ты… ты целовал меня? Впервые за всё время…

Она вернулась. Его душа, его сердце, его любовь вернулись к нему. Он рассмеялся — смехом, полным истерики, облегчения и слёз. Он прижал её к себе ещё крепче, боясь, что это мираж, наваждение, которое сейчас развеется. Он не мог вымолвить ни слова, только уткнулся лицом в её волосы, пахнущие кровью и полевыми травами, и его плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Всё было сказано. Они сидели на ледяном каменном полу, среди хаоса из разбитых ваз, опрокинутых стульев и засохших пятен крови, прижавшись друг к другу, словно потерпевшие кораблекрушение на маленьком плоту. И в этот момент мир перестал вращаться. Для них существовало только это мгновение, это объятие, это единение.

Тишину нарушил звук торопливых шагов в коридоре. Тяжёлая дверь распахнулась, и в зал вбежал главный королевский лекарь, старый седой магистр Лиам, а за ним — трое перепуганных стражников с мечами наголо. Они замерли на пороге, не в силах осмыслить представшую перед ними картину: непобедимый король, весь в крови, сидит на грязном полу и качает на руках раненую девушку, словно малое дитя.

— Ваше величество! — выдохнул лекарь, склоняясь в поспешном поклоне. Его взгляд профессионала уже скользил по ране Элины, оценивая ущерб. — Мы принесли все необходимые лекарства и инструменты. Немедленно нужно остановить кровь и очистить рану. Мы поможем ей.

Дэмиан медленно поднял голову. Слезы высохли на его щеках, оставив блестящие дорожки. На место отчаянной мольбы в его глазах вернулась сталь. Та самая, легированная и непреклонная, которая заставляла трепетать целые королевства. Но теперь в этой стали появился новый, пугающий оттенок — оттенок одержимости. Он посмотрел на лекаря, и тот невольно сделал шаг назад, почувствовав, как волна неконтролируемой, первобытной силы исходит от монарха.

— Она выживет, — произнёс Дэмиан. Это был не вопрос. Это был даже не приказ. Это была аксиома, закон мироздания, который он только что утвердил своей волей. — Я приказываю ей выжить. Это единственный вариант развития событий, который я рассматриваю.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, ваше величество, клянусь, — пролепетал магистр Лиам, вытирая выступивший на лбу холодный пот.

Дэмиан поднялся одним плавным, полным скрытой угрозы движением, всё ещё держа Элину на руках. Она была в сознании, но очень слаба.

— Вы сделаете не «всё, что в ваших силах», — отчеканил он ледяным тоном, проходя мимо застывших стражников и направляясь в покои Элины. — Вы сделаете невозможное. Если она умрёт… — он сделал паузу, обводя их взглядом, полным такого мрака, что факелы на стенах, казалось, потускнели. — Я не отвечаю за свои действия. И поверьте, моё возмездие заставит вас молить о смерти как о величайшей милости.

Лекарь побледнел как полотно. Он знал, что король не бросается пустыми угрозами.

В её покоях закипела работа. Элину уложили на постель, и лекари, лучшие во всём королевстве, принялись колдовать над её раной. Они обрабатывали рваные края, останавливали кровь, накладывали швы и пропитанные целебными мазями повязки. Дэмиан не отходил от неё ни на шаг. Он отодвинул кресло и сидел прямо на краю постели, держа её тонкую, холодную руку в своих огромных ладонях, поглаживая большим пальцем её запястье, где бился слабый, но такой живой пульс. Он не молился. Он не плакал. Он впитывал каждое мгновение, словно губка, и его решимость росла с каждой секундой.

Когда все процедуры были закончены, и Элина, введённая в целительный сон, задышала ровнее, главный лекарь с глубоким поклоном приблизился к королю.

— Она будет жить, ваше величество, — произнёс он с огромным облегчением в голосе. — Рана серьёзная, она потеряла много крови, и её дух балансировал на грани, но теперь угроза миновала. Жизненная сила в ней удивительно сильна. Ей нужен покой и время.

— Вы уверены? — голос Дэмиана был тихим, но в нём звенело напряжение натянутой тетивы.

— Уверен, ваше величество. Я готов поручиться за это своей головой.

Дэмиан выдохнул. Этот выдох был похож на звук, с которым гора сбрасывает с плеч непосильный груз. Впервые за эту бесконечную, кошмарную ночь он позволил себе немного расслабить плечи, поверить, что кошмар закончился.

— Хорошо. Оставьте нас, — приказал он, не оборачиваясь. Его взгляд был прикован к лицу спящей Элины.

Лекари и стража, пятясь и кланяясь, бесшумно покинули комнату. Дверь с тихим стуком закрылась, отрезав их от внешнего мира. Дэмиан остался один. Он смотрел на неё, на её уже не такое бледное, разгладившееся во сне лицо, на мягкие пряди волос, разметавшиеся по подушке, на её руки, которые доверчиво лежали поверх одеяла.

— Ты выжила, — прошептал он, наклонившись к самому её уху, касаясь губами её виска. — Ты вернулась ко мне, вопреки всему. Запомни этот миг, Элина. Ты не имеешь права умирать. Никогда. Ты принадлежишь мне так же, как и я принадлежу тебе. И этот долг ты будешь выплачивать мне вечностью.

Она не могла ему ответить. Но её рука, лежавшая в его ладони, чуть заметно сжала его пальцы. Слабо, почти невесомо, но этого было достаточно. Это было пожатие — обещание. Это был знак.