Целитель для Его Величества

— О тебе. О нас. О том, что будет завтра, — его голос звучал надтреснуто. — О том, что я могу не дожить до рассвета.

— Что случилось? — спросила она, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я слышала голоса. Ты с кем-то разговаривал. Кто это был?

Дэмиан медленно, словно преодолевая сопротивление, повернул голову и посмотрел на неё. В его взгляде промелькнула тень. Едва уловимая, но она её заметила.

— Просто слуга, — сказал он ровно, но его пальцы нервно сжали подлокотник кресла. — Приносил отчёт о состоянии погребов. Пропало несколько бутылок старого вина. Ничего важного.

Элина смотрела на него, не мигая. Ложь. Она чувствовала эту ложь, как запах гари. Она висела в воздухе, липкая и тошнотворная. Что-то было не так в его голосе — он звучал слишком ровно, слишком монотонно. Что-то было не так в его глазах — они избегали прямого контакта, скользя по её лицу, но не фокусируясь. Что-то было не так с его движениями — они были скованными, будто ему приходилось контролировать каждое своё действие.

— Ты уверен? — надавила она, и её голос зазвенел от скрытой угрозы. Она требовала правды.

— Уверен, — отрезал он, и в его тоне прорезался металл. — Всё хорошо. Тебе показалось. Иди спать, Элина. Ты изводишь себя попусту.

Она хотела возразить. Хотела закричать, затопать ногами, вытрясти из него правду. Но что-то в его голосе, какая-то окончательная, бесповоротная усталость, заставило её замолчать. Слова застряли в горле.

— Хорошо, — прошептала она, отступая. Чувство поражения обожгло её. — Но если что-то случится… если хоть что-то покажется тебе странным, немедленно позови меня. Обещай мне это.

— Обязательно, — ответил он, но это слово прозвучало, как пустая формальность.

Она вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Но вместо того, чтобы пойти к себе, она прислонилась спиной к холодной стене коридора и закрыла лицо руками. Внутри неё бушевал ураган. Тревога переросла в слепящую, удушающую панику.

На следующее утро Дэмиан выглядел так, будто провел ночь в могиле.

Элина заметила это в ту же секунду, как вошла в малую трапезную. Он сидел во главе стола, но не притронулся к еде. Его лицо было цвета старой слоновой кости, с серым, землистым оттенком. Глаза покраснели и ввалились, под ними залегли черные, почти сиреневые круги, делавшие его похожим на призрак. Когда он попытался поднять фарфоровую чашку с травяным чаем, его руки задрожали так сильно, что чашка зазвенела о блюдце, расплескивая горячую жидкость.

— Ты не спал? — спросила она, бросаясь к нему и забирая чашку из его ослабевших пальцев. — На тебе лица нет!

— Не важно, — его голос был хриплым, гортанным. Он отдернул руку. — Я не хочу говорить об этом.

— Дэмиан, что с тобой? Посмотри на себя! Ты еле сидишь! — она попыталась коснуться его лба, чтобы проверить температуру, но он резко дернул головой, уклоняясь.

— Я сказал, что не хочу говорить об этом! — он рявкнул с такой неожиданной яростью, что Элина отшатнулась. Его глаза на мгновение вспыхнули диким, почти звериным огнем, но тут же погасли, сменившись выражением муки и растерянности. Он рывком встал из-за стола. Стул с грохотом упал на пол. Он, шатаясь, вышел из комнаты, хватаясь за стены, чтобы не упасть.

Элина стояла, будто громом пораженная, глядя ему вслед. Внутри всё оборвалось. Паника, дремавшая до этого, взорвалась ослепительной вспышкой, сметая все логические доводы. Это не болезнь. Не усталость. Это яд. Медленный, коварный, пожирающий его изнутри.

Она бросилась за ним. Плащ развевался за её спиной, сердце колотилось в бешеном ритме. Она знала, куда он пойдет. Знала его убежище.

Она нашла его в саду. У старого, корявого дуба, чьи мощные ветви, казалось, подпирали само небо. Того самого дуба, где Рейнар когда-то нагло, унизительно прижимал её к шершавой коре, демонстрируя свою власть. Теперь здесь стоял Дэмиан. Он прижимался к стволу лбом и содрогался в приступах сухого, лающего кашля. Его спина вздрагивала, на белой рубашке проступили пятна пота. Он тяжело, со свистом втягивал в себя воздух, словно тонущий человек.

— Дэмиан! — она подбежала к нему, схватив за плечи и заставляя выпрямиться. — Пожалуйста, умоляю тебя, скажи мне, что случилось. Что ты чувствуешь?

Он поднял на неё глаза. И в них, в этой грозовой синеве, впервые за все время их знакомства плескалась не сила, не уверенность, не ирония, а животный, липкий страх и полная, беспомощная неуверенность.

— Я не знаю, — прохрипел он, с трудом ворочая языком. — Я ничего не понимаю. Внутри всё горит. Я чувствую себя так странно… Слабость такая, что не могу сжать кулак. Голова кружится, перед глазами плывут круги. Я пытаюсь взять себя в руки, но не могу. Я разрушаюсь, Элина.

Она подошла к нему вплотную и взяла его руку. Его кожа была обжигающе горячей, неестественно сухой, как пергамент. Она прижала пальцы к его запястью в попытке нащупать пульс. Он был неровный, сбивчивый, слишком быстрый, трепыхающийся, как умирающая птица. А потом она увидела это. На его шее, чуть ниже кадыка, проступила тонкая, темно-фиолетовая сетка капилляров, похожая на паутину. Сосудистый рисунок, который раньше скрывался под кожей.

— Яд, — выдохнула она, и голос её сорвался в хрип. Слово упало в тишину сада, как тяжелый камень в болото. — Тебя травят, Дэмиан. Медленно. Расчетливо.

— Что?.. — он смотрел на неё непонимающим взглядом. — Но я не пил то вино. Ты остановила меня.

— Не то вино, — она замотала головой, чувствуя, как глаза застилает пелена слёз. — Яд был не в кубке. Или не только в кубке. Это что-то другое. Системное. Что-то, что ты ешь или пьешь каждый день. Что-то, что капает тебе в чай, добавляется в хлеб, растворяется в супе. Оно накапливается в тебе уже несколько дней.

Он смотрел на неё, и осознание медленно затапливало его взгляд, превращая страх в тихий, обреченный ужас.

— Ты уверена? — прошептал он, хватаясь за её руку, как за единственную опору в этом рушащемся мире.

— Да! — крикнула она, сжимая его пальцы до хруста. — Я чувствую это! Мой дар заблокирован, Рейнар искалечил его, но он всё ещё жив, он кричит внутри меня, предупреждая об опасности! Я вижу это в твоих глазах, чувствую в твоём пульсе!

Он покачнулся. Ноги подкосились, и он начал оседать на землю. Элина, напрягши все силы, обхватила его за плечи, удерживая от падения. Она прижала его к себе, чувствуя, как его тело сотрясает крупная дрожь.

— Дыши, — скомандовала она, сдерживая рыдания. — Глубоко и медленно. Через нос, выдох через рот. Не смей закрывать глаза.