Страница 25 из 118
Я даже знал, разумеется, насколько он быстрее. Этот конкретный колебательный контур должен генерировать короткие волны. Таковыми считаются радиоволны с длиной волны от десяти до ста метров, и я выбрал тридцать, как среднее геометрическое. Если поделить скорость света на длину волны — получим частоту, то есть десять мегагерц. Да, за секунду наш контур совершает десять миллионов колебаний. Вот только я это не измерил, а вычислил, опираясь на знания будущего
— Но главное в другом, дорогие мои мальчики! Как и ожидалось, при этом катушка и конденсатор нагреваются. Исходя из экспериментально подтверждённого мной закона сохранения, вся энергия конденсатора должна была перейти в нагрев. Однако выяснилось, что часть энергии делась неизвестно куда.
Тут я назидательно поднял палец. Разумеется, я знал, что она ушла с излучением. Но у моей задачей было не только и даже не столько вложить им в головы готовые знания, сколько продемонстрировать методику научного поиска.
— Я начал искать, и выяснил, что если изменить конструкции вот таким способом, потери мощности станут максимальными. Эту деталь я назвал антенной.
— Учитель! — а это уже Леонид интересуется. — А куда пропадает часть энергии?
— А сам как думаешь? — улыбнулся я. — Не догадываешься! Но это же элементарно! Раз она не остаётся внутри конструкции, значит — излучается наружу. Как бывает с излучением тепла. Или света. Вот только это — не тепло и не свет.
— А можно это излучение как-то уловить? — вернул себе инициативу Левон.
— О! Правильный вопрос. Давайте пройдём в соседнее крыло… Видите, тут я поставил такую же антенну. И присоединил к ней похожую конструкцию из конденсатора и катушки.
— И что? — нетерпеливо поинтересовался чей-то голос из задних рядов.
— И ничего. К сожалению, сигнал сюда доходит рассеянным, даже если мой
приёмник
его улавливает, мощность слишком мала для обнаружения.
Не думал, что вздох разочарования может быть настолько слитным. Пришлось продолжить
— Тогда я придумал вот эту штучку, она называется когерер. Обычная лампа, из которой я откачал воздух, а между электродами поместил железные опилки. Их сопротивление велико, поэтому ток через когерер течёт, но не очень большой. Однако! Под воздействием излучения, уловленного антенной, сопротивление опилок уменьшается
[1]
.
* * *
[1]
В целом, Руса верно описывает принципы работы колебательного контура, радиопередатчика и радиоприёмника с когерером. При этом, разумеется, он многое опускает и упрощает. Но в целом он создал аналог искрового передатчика. Применение вакуумного триода для усиления сигнала позволило добиться достаточно дальней передачи.
* * *
Реакция аудитории была разной. Некоторые сразу сообразили, что это означает, другие — мучительно пытались догадаться, к чему я клоню. И не нашлось ни одного, кто тупо ждал бы продолжения, даже не попытавшись мыслить самостоятельно. Чёрт, вы бы знали, как это меня порадовало! Всё же я так и остался учителем, несмотря на пост наместника и обязанности руководителя и владельца многих бизнесов.
— Левон, этот контакт точно такой же, как в той лаборатории. Когда ты его замкнёшь, контур там начнёт разряжаться и излучит часть энергии. Смотрите внимательно, что будет дальше.
Едва он замкнул контакт, сопротивление когерера резко уменьшилось, и стрелка амперметра резко дёрнулась.
— Учитель, — спросил Левон несколько секунд спустя. — А почему ток не уменьшается? Ведь импульс давно уже прошёл, да?
— Это такая особенность у когерера! — улыбнулся я, довольный его пытливостью. — Сопротивление понижается необратимо. Поэтому, чтобы он мог принять новый сигнал, опилки нужно слегка встряхнуть. Для этого достаточно стукнуть по этой детали молоточком.
* * *
Месяц спустя я снова был в Новом Хураздане. Почти всё это время мои ученики упражнялись, передавая сигнал по радио. Азбуки Морзе я не знал, поэтому несколько лет назад пришлось разработать её аналог для здешнего проводного телеграфа.
Но «просто присоединить» телеграф к радио не получалось. Конструкция у нас вышла капризной и медленной, нуждающейся в постоянном присмотре и наладке. А людей, способных к этому, у меня нашлось всего две дюжины, причём половина по ходу отсеялась. Кто-то, что называется, «так и не воткнул» в основные принципы, иные оказались слишком нужны на других участках… Но даже дюжины мне вполне хватило для необходимой демонстрации. Кому? Ну, вы и спросили! Разумеется, моим ненаглядным деловым партнёрам.
— Да, уважаемые, сначала у нас получалось передавать сообщения всего на половину стадии. Но потом я изобрёл вот эту лампу. Она усиливает самые слабые сигналы, поэтому я её так и назвал — электронный усилитель. Или по особенностям конструкции — вакуумный триод. Можно и так, и эдак. И теперь мы можем обмениваться сигналами с Александрией Нубийской.
Да, сам с трудом в это верю, но за месяц с небольшим сумел поднять дальность уверенной передачи и приёма радиосигнала с восьмидесяти метров до более чем трёхсот километров. Помогло открытие вольфрама, без него качество работы триода оставляло бы желать лучшего.
— Что хотите спросить?
— Как там погода? — тут же поинтересовался Вальтасар из Дома внуков Энкиду.
Радист застучал ключом, отстукивая вопрос, потом перешёл на приём. Минуты через полторы он зачитал ответ:
— Жарко и сухо. Тридцать восемь градусов в тени.
— Ну, ещё бы! — скептически заметил представитель Быков. — А какой ещё она может быть посреди пустыни в это время года? Можно было и не спрашивать! Поинтересуйтесь лучше, пришла ли из Даамата новая партия кофе! И если пришла, то сколько просят за мешок?
Снова обмен сообщениями, на этот раз ответа пришлось ждать почти три минуты, после чего мы узнали цену и сушеной дааматской ягоды, и чистых зёрен, причем и за мешок в четверть таланта, и за оптовую партию в сотню мешков по два таланта каждый…
— Как видите, сигнал можно передать очень быстро! Подвёл я итог. Почтовый голубь летел бы два или три часа в одну сторону. И потом ему нужно дать отдохнуть и вернуть с караваном обратно. К тому же голуби не летают по ночам. Это долго, дорого и неудобно по сравнению с радио. Вы все — деловые люди, и прекрасно знаете, что связь — основа управления любым делом. Войной, торговлей или государственными делами — всё равно.
— Ладно, Руса, мы поняли, что эта штука — очень перспективна! — вздохнул представитель Корабелов. — И что ты готов ей поделиться. Что ты хочешь взамен?