Страница 105 из 118
Киренаика — это историческая область в Северной Африке, располагавшаяся на северо-востоке современной Ливии. Её название происходит от крупнейшего города — Кирены, основанного греческими переселенцами в VII веке до н.э. Название «Пентаполис» (в переводе с древнегреческого — «Пятиградье») относилось к её северной части.
* * *
Я пытался сообразить, что это означает для нас. С одной стороны, от войны могут пострадать открытые с нашим участием
производственные потоки
, причём в обеих частях Китая. И доспехи китайцы, скорее всего, теперь постараются придержать для себя, а это плохо, ведь Александр, наоборот, будет их требовать.
К тому же спрос на холодное оружие вырастет одновременно и тут, и там, а его и так возникнет дефицит. Впрочем, есть и положительный момент. Во время войны любому правителю нужны деньги, и не обязательно золото с серебром, сгодятся и мельхиор с «небесными» тетрадрахмами.
Ладно, про китайцев потом подумаю, а пока у меня такой «нуждающийся» как раз напротив сидит, надо договариваться.
— Неарх, говорят, тебе очень нужны деньги?..
* * *
— Не понимаю, как им это может нравиться? — поморщившись, спросил принц Михран, подбрасывая в костёр очередную порцию кизяка. — Воняет же!
Говорил он на наречии айков, поэтому не боялся, что кто-то из окружающих ливийцев обидится на этот вопрос. Кроме Гибли, конечно, но он — ливиец только по рождению, уже много лет воюет в Патруле и стал там своим, к этому походу ему даже чин тысячника присвоили. Однако вопрос адресовался патрульным из числа айков.
— А им и не нравится! — ответил Азат из Эребуни. — Привыкли просто. Дерево тут слишком ценная штука, чтобы сжигать его в костре. Но и без огня в ночной степи — несладко приходится. Ни самому согреться, ни еду приготовить. Вот и терпят.
— Ливийцы долго могут терпеть! — вступил в разговор Гибли. — Нас считают вспыльчивыми, но и терпеть мы можем долго. Финикийцы пришли в эти места давно, но они предпочитали торговать и договариваться с моим народом.
— Что не мешало ливийцам их время от времени грабить! — хохотнул Азат.
— Не без этого, сотник, не без этого. Все соседи иногда воюют друг с другом, такова природа людей. Но карфагеняне всё изменили. Полтора века прошло, как они захватили эти места, и вместо торговли они предложили местным выбор — или вы работаете на нас в поте лица, или мы вас убьём! Но теперь всё меняется. Вместе мы прогоним пунийцев и построим новое царство.
— Ты говоришь об этом с такой уверенностью… — протянул Эребунец. — А ведь военное счастье переменчиво.
— Дело не во мне, а в этих людях. Посмотри вокруг, походи вокруг костров и послушай. Разные люди — свободные ливийцы и местные, патрульные и нубийцы, воины Даамата и айки… Но все они рассказывают сказки про принца Ашота, завоевавшего себе царство, и про его брата Михрана, который тоже завоюет. Была Западная Ливия, а будет царство…
— Триполитанское! — неожиданно выпалил юный Михран. Потом покраснел и пояснил: — Это Руса его так назвал!
— Вот в Русу воины и верят! — подхватил Гибли. — Сейчас он не идёт в бой, как было когда-то, но все знают, что ему способствует удача.
— Я не понимаю, как Леонид с Ашотом его уговорили… — тихо пробормотал Михран. — Он ведь сначала не соглашался…
* * *
— Нет, я не согласен! — категорически упёрся я. — Разумеется, Западную Ливию мы можем отбить. И создать для твоего брата Царство Триполитанское…
Тут я подпустил в голос сарказма, который они вряд ли поняли бы.
— И царь Александр Великий, возможно, согласится, чтобы царем там стал твой младший брат. Ему ведь всё равно, кто правит, лишь бы присягу принёс, законы принял и выполнял… Ну и налоги в столицу присылал вовремя и в полном размере, это главное.
— Тогда в чём проблема, Учитель? — набычившись, спросил Ашот, царь Дааматский. — Или ты передумал отомстить за дедушку Тиграна?
— Не веди себя, как ребёнок, Ашот! Мстить можно по-разному. Я планировал, что те места возьмёт войско Македонского. Ресурсов я при этом потрачу меньше, и при этом мне щедро заплатят. А финансируя твою войну, я потрачу деньги, оружие, боеприпасы и запасы еды для людей и скота. Но главное — я потеряю немало ценных бойцов.
Леонид попытался что-то сказать, но я не дал себя перебить.
— Это ослабит вас, ослабит Патруль и меня. А значит, поставит под угрозу большие планы, на них просто может не хватить ресурсов.
— Кстати, о ресурсах, Учитель! — наконец сумел взять слово Леонид. Посмотри вот на это…
Ну, что сказать? Рисовать я не умел, чертить тоже, поэтому и учеников научить не сумел. На листке бумаге была, скорее, схема.
— Вот это — плотина. Мы насыплем её поперёк реки, поднимем уровень и создадим запас воды. А вот это — водяные эолипилы Филона Александрийского. Разумеется, увеличенные. Та игрушка, что он показал, даёт всего три киловатта, эти сделаем в сотни раз мощнее. Я посчитал, при такой конструкции электричество получится примерно втрое дешевле, чем сейчас. И мы сможем получать десятки тысяч киловатт. А со временем — и сотни тысяч. В верховьях Голубого Нила я и мои люди присмотрели много мест под гидроэлектростанции.
М-да, вот и ресурсы, о нехватке которых я только что страдал. Много дешёвого электричества — это пластик, резина, лучшая сталь и мощные станки… А заодно Ашот окончательно приберёт Голубой Нил, расширив своё царство ещё вдвое. И Леонид, как премьер-министр, тоже сильно укрепит свои позиции. Что сказать, если мы все будем в выигрыше? О, придумал!
— Мне не нравится название «водяной эолипил»! — решительно произнёс я. — Будем называть это турбинами! Или гидротурбинами!
* * *
— Я придумал, Савлак! — довольно произнёс Тит. В этот раз они встречались в бухте Гадира, но риска никакого не было: за семь недель, истекшие с момента их последней встречи порты и города Западной Африки создают Торговый Союз, сохраняющий нейтралитет. Дескать, и с Синдикатом торгуем, и с Карфагеном не ссоримся, и корабли любые примем, что тех, что других… Что любопытно, Ликсус тоже примкнул к этому союзу, а про самозваного «царя» там уже успели забыть, в смутные времена это быстро происходит.
— И что же?
— Мы из Гвинейского Залива много чего возим: слоновью кость, диковинных животных и растения, кожи редкие… Но основной оборот дают рабы и ценное дерево. Из него делают красивую мебель, годится оно и на строительство домов и кораблей.
Мгели молчаливо показал, что внимательно слушает.