Страница 76 из 104
— Нет. Но нам плевать, если корабль поучится на тысячу тонн тяжелее возможного, и даже на пять тысяч плевать: мы-то именно демонстрационный образец делаем. А вот когда он себя в работе покажет и руководство Флота решит, что идея хорошая, то поверь: сотни очень опытных конструкторов кораблик полностью пересчитают. И если это чудо в серию пойдет, то мы его даже не узнаем, он совсем другим уже у них получится.
— Ну уж совсем…
— Конечно. Ну сам подумай: зачем кораблю-роботу нужна пилотажная рубка и шесть кают для экипажа?
— А зачем мы их оставляем?
— А затем, что мы просто не знаем, как их из корабля вырезать! То есть чисто теоретически знаем: нужно весь корабль с нуля перепроектировать, но наша задача… я имею в виду, то что мы со Светой и Нурией придумали — не проектирование нового корабля, мы в этом вообще ничего не понимаем. Мы решили попробовать недорого из списанного танкера сделать дешевенький контейнеровоз. Получится — мы молодцы, а не получится… не получится — плевать, мы уже получим опыт ремонта кораблей. Не этих конкретно танкеров, а вообще, и если что-то уже с нашим кораблем в рейсе случится, то вы будем знать, как вывернуться.
— То есть то, чем мы сейчас занимаемся…
— Это очень полезное для Флота дело. Лично я не сомневаюсь, что скоро… то есть мы еще это время застанем, в рейс выйдут сотни, тысяч роботов. Но не таких: я вот посчитала, что нужна штанга семиметровая, а ведь в ней и свободного места достаточно, чтобы в нее всякого напихать, в нее вся система управления поместиться может. И роботы эти будут, скорее всего, именно в виде тонкой штанги делаться, но это я так думаю, а как на самом деле… взрослым все же виднее.
— Но я все равно не совсем понимаю, зачем…
— Славка, тебе этим интересно заниматься?
— Потому и занимаюсь.
— А я тебе сейчас расскажу, почему тебе интересно. Мы же первые догадались использовать необслуживаемые реакторы в рейсах Ближнего Флота!
— Так уж и первые…
— Первые. Я это точно знаю: раньше, как мне дедушка Тимофей рассказывал, хотели такие реакторы в качестве аварийных на «Бурлаки» поставить, но все отказались потому что вероятность отказа шести ходовых практически нулевая. А на «Горбунках», если с таким идти, длительность рейса даже в ближней зоне получается больше разрешаемого медиками уровня, то есть проще к аварийному буксиру спасатель послать. А роботу вообще начхать, сколько времени рейс продлится. Но еще раньше избытка таких малых энергостанций не было, а сейчас, когда начался переход с «Бурлаков» на «Рысаки», временно мощность завода получилась избыточной, просто латиняне этот завод слегка так досрочно запустили. И нам тут просто повезло, мы попали в идеальный момент для того, чтобы свою затею людям предложить.
— Как дед Василий говорит, повезло нам вовремя родиться.
— Ну да, в нужное время в нужном месте.
— Сколько еще нам ехать?
— Еще часов десять.
— Найти бы того, кто запретил на «Родник» на челноках летать…
— Вот только челноков с людьми там и не хватает, у них же и без того на каждой площадке по полтораста роботов в сутки садится. Мне Лена говорила, что они сейчас третью площадку строить начали: челноки они скреперами разгружают, и там такая толкучка, что площадки больше принять уже не могут. Да, я думаю, что если… когда мы своих роботов в работу запустим, то им и трех площадок мало будет: наверняка роботов приспособят чтобы и на Марс камни возить.
— А зачем тут столько камней? Своих что ли на Марсе не хватает? Да пусть выйдут в пустыню…
— А, ты не слышал, это мне Лена говорила: чтобы здесь запустить парниковый эффект, нужно температуру среднюю поднять минимум на двадцать градусов. А для этого нужно альбедо планеты снизить с семнадцати процентов до хотя бы десяти. Они на «Роднике» пока что плавят черные камни и ими засыпают свою равнину по мере выработки воды, но так им работы лет на пятьсот, а то и на тысячу. А вот просто нагрести с тех же «снежков» черных камней… там же почти все камни — углистые хондриты, чуть посветлее сажи — и с ними это проделать получится уже лет за сто, даже быстрее. То есть в зависимости от того, сколько у нас будет таких контейнеровозов-автоматов и сколько латиняне успеют сделать «Вампиров». А Нурия говорила, что «Вампиров» там могут сколько угодно наделать, но пока камни вывозить не на чем…
— Здорово! То есть у нас с тобой есть шанс дожить до времени, когда на Марсе можно будет выйти наружу в легком скафандре без риска замерзнуть за пару минут?
— Ну… Ты мне лучше вот что расскажи, пока едем и все равно делать нечего. Просто ты этот вопрос у Василия Матвеевича вроде прорабатывал… Лена сказала, что сокращение альбедо поверхности на процент поднимает температуру планеты почти на два градуса. Но я как ни считала, у меня получается меньше одного…
— Понятно, не один я на уроках ушами хлопал, — засмеялся мальчишка. — Тут все просто: мелкодисперсная пыль сухая — очень хороший теплоизолятор, на солнышке нагревается только самый верхний слой днем, а ночью он все тепло переизлучает обратно в космос. Так что тут не только про альбедо, но и про фракционный состав: камешки, даже самые маленькие, песчинки буквально, прогреваются насквозь из-за лучшей теплопроводности и часть тепла переизлучают не в космос, а вглубь грунта. И ночью такой грунт остывает медленнее, а днем снова дополнительно нагревается. Так что камешки — любые — просто больше тепла аккумулируют, а если грунт этот еще и увлажнить или, как в рассматриваемом случае, взять камни черного цвета… Я тебе сейчас картинки найду, где все в деталях расписано…
Валентина Николаевна сидела в кабинете Николая Михайловича и с легкой улыбкой выслушивала мнение руководителя школы о прохождении курсантами каникулярной практики. И когда тот спросил, а что она сама думает, с той же улыбкой и ответила: