Страница 74 из 104
Глава 19
Каникулы в третьем классе начались в этом году третьего января и курсанты отправились «отдыхать» за станцию «Родник». Как и следовало из ее названия, на станции добывали воду — не с астероидов, а из «глубин Марса», и воды там было много. Очень много, на станции намечалось за следующие пятьдесят лет вытащить из недр воды вдвое больше, чем ее имелось, скажем, в Байкале. Но вся эта вода была довольно глубоко под землей и вдобавок она была очень сильно соленой, так что для превращения рассола в «нормальную воду» требовалось очень много энергии. А так как «Родник» располагался вдали ото всех других станций, возле нее стояло и множество мощных энергостанций. Вообще-то сама по себе станция «Родник» была самой маленькой на Марсе, с единственным жилым куполом диаметром в полтора километра, но в то же время она была — если учитывать и так называемую «промплощадку» — самой большой станцией на Марсе, занимающей больше сотни квадратных километров.
А располагалась она на юго-восточной стороне равнины Эллада — потому что вся эта равнина представляла собой засыпанное песком и пылью огромное замерзшее море, из которого, собственно, вода на свет божий и поднималась. Но курсантам она была интересна не огромными опреснительными заводами, и даже не сотнями мощнейших энергостанций. Там ведь, кроме всего такого оборудования имелись и свои ремонтные заводы — и вот именно на них курсантам и предстояло проходить практику. Впервые за все время существование школы туда курсантов направили, но — как довольно ехидно прокомментировала объявление о предстоящей практике Валентина Николаевна — «вы сами виноваты». А виноваты они были тем, что решили сделать из списываемых «Водовозов» новенькие контейнеровозы — и на ремзаводе «Родника» можно было произвести модернизацию стыковочной штанги танкера.
Эту модернизацию и в других местах было сделать в принципе возможно, даже на «Рассвете» в ремонтной мастерской — но на «Роднике» ремзавод тоже был самый большой на планете и самый «высокотехнологичный»: там ведь не сколько корабли ремонтировали (хотя орбитальные челноки там на самом деле сотнями в год чинились), но и разнообразное «добычное оборудование». Очень непростое и очень, очень разнообразное, а потому технологические линии там заранее были выстроены так, что легко перестраивались на ремонт чего угодно. Злые языки поговаривали, что знаменитые на весь Марс часы руководителя всех станций Северной Империи Смирнова, которым уже почти тысячу лет исполнилось, он просто отдал в «руки» роботов ремзавода «Родника» и через три часа получил их в первозданном виде. Правда Ира точно знала, что это — всего лишь красивая легенда: Виталий Савельевич был давним другом деда и пару раз на ее памяти навещал старого товарища. И он сам рассказывал, что эти часы роботы «Родника» ремонтировали почти трое суток, а перед этим он практически неделю формулировал задание на ремонт. И часы получились совсем не «первозданными»: вместо обычного стекла ему поставили сапфировое, а все стальные пружинки поменяли на другие, из бериллиевой бронзы…
Но что роботам можно было поставить почти любую задачу, всем было хорошо известно — и курсантам предстояло освоить эту нелегкую науку: практика давно уже доказала, что нечеткие формулировки чаще всего приводят к непредсказуемым результатам. А для ремонта стыковочной штанги результат требовался абсолютно предсказуемым.
Штанга была устройством довольно простым: стометровая труба восьмигранного сечения, которую при стыковке с телегой аккуратно заводили в хомут — после чего манипуляторы телеги еще более аккуратно затягивали штангу в приемник телеги и затем, выровняв штангу корабля буквально до долей миллиметра, телега пристыковывала к ней переходники танков с электрическими линиями и водопроводами. Но с баржами такой трюк проделать было невозможно, способы стыковки барж с буксирами были уже поколениями отработаны (и не только в космосе): на небольшом расстоянии от корабля баржа зацеплялась специальными тросами и затем медленно подводилась к стыковочным узлам. Тоже в принципе процесс отработанный — но на штанге танкера не имелось ни тросовых захватов, ни амортизаторов, не позволяющих многосоттысячетонной барже, двигающейся со скоростью буквально миллиметры в секунду, проломить борт корабля. И хотя конструкция этих узлов тоже была веками отработана, по результатам составленного курсантами задания в виртуальной модели штанги почему-то амортизаторы (все) оказались смонтированы не верхней грани корпуса, а стыковочные узлы — вообще вразнобой. И теперь парням (и Ире тоже) предстояло на реальных установках научится правильным образом (и достаточно быстро) корректировать свои первоначальные задания так, чтобы результат соответствовал желаемому.
Валентина Николаевна, сказав, что при всем желании разорваться она не может, на каникулы отправилась со Светланой — а Ире на «Роднике» назначили временно наставника по практике: молодую, лет до тридцати еще, женщину, которая представилась как Лена. Заметив, что «обращаться тут по имени-отчеству не то что не принято, а просто запрещено: тут доли секунды могут оказаться критическими» — и на этом обсуждение способов общения закрылся. А на вопрос Иры она ответила просто:
— А у меня сейчас отпуск, все равно делать нечего: я хотела на Землю слетать, но в расписание рейсов не попадаю. А у вас задачки интересные, я ведь раньше с космическими машинами еще ни разу не сталкивалась, у нас-то в основном горные машины ремонтируются. Я вот по скреперам больше работала…
— А скреперы-то тут зачем? На «Роднике» ведь воду добывают…
— Ну да, воду. Вон там — она показала рукой куда-то в сторону равнины — под песком — вода, точнее лед, и когда мы этот лед оттуда достаем, что с равниной происходит? Там же воды… мы сейчас уже дошли до района, где слой льда превышает сотню метров, а дальше его уже метров на триста наморожено. И чтобы все мы тут не очутились на краю огромной ямы, мы сначала в выплавленные каверны закачиваем пульпу из песка с глиной, а затем еще и сверху все камешками присыпаем.
— Какими камешками?
— А вот такими, — Лена показала Ире на свои серьги. — Красивые?
— Хм… я бы сказала, что они очень похожи на…