Страница 52 из 104
Танкеры на самом деле были очень простыми и недорогими корабликами, потому что и танки для них были изделиями крайне примитивными. Танк — в отличие от баржи — представлял собой огромную титановую бочку. Не совсем, конечно, бочку, в нем еще и пассивные устройства гашения колебаний стояли (перегородки внутри, расставленные по специальным правилам), нагреватели для воды и насосы, постоянно воду в танке перемешивающие. Потому что танкеры возили именно жидкую воду, при температуре в четыре градуса Цельсия: так при заправке в танк больше всего воды помещалось. А возили воду в жидком виде просто потому, что иначе ее на астероидах и добыть не получалось: лед при тамошней температуре в районе ста пятидесяти градусов Кельвина был попрочнее любой стали, а огромное количество замерзшего в этой воде песка и камней делало эту смесь пострашнее наждака. А вот растопить лед было просто, так что астероид просто плавили, веду процеживали, очищали — и заливали в танки. А так как этой же водой и двигатели обеспечивались, то снова ее замораживать смысла точно не было. И тем более не было, поскольку жидкую воду просто на поверхность Марса из танков выливали, а кидать с тридцатикилометровой высоты целые айсберги по сотне тысяч тонн было бы, мягко говоря, не очень разумно. Так что танкер представлял из себя простой буксир, толкающий по заданной орбите тяжелую телегу с двумя танками (а на телеге имелся и отдельный небольшой реактор, обеспечивающий танки теплом и электричеством).
А вот буксиры для барж были кораблями куда как более сложными, ведь и баржи были конструкциями очень непростыми. Баржи имели собственные двигательные установки и собственные огромные холодильники с собственными радиаторами, ведь на баржах главным образом перевозились газы в твердом и жидком виде. И суперкарго на буксире постоянно следил за состоянием груда и исправностью всех машин баржи, так как экипаж с нее уходил после пристыковки баржи к буксиру и вся ответственность за груз после этого возлагалась на экипаж самого буксира. И поэтому на танкерах экипаж обычно состоял всего их трех человек, а на баржах в нем и до двух десятков человек доходило. Обычно все же как-то укладывались в семь человек на «Горбунках» и в двенадцать на «Бурлаках» — это во Флоте Северной Империи так было, но иногда грузы попадались очень нестандартные и для присмотра за ними требовалось и больше людей. Понятно, что дополнительные члены экипажей были на борту людьми «временными», но в любом случае их в трюм сложить не получалось, и в кабине кораблей место для людей имелось с приличным запасом. И, в частности, на «Горбунках» предусматривалось, что там может до двадцати четырех человеку куда-то лететь, так что предложение адмирала Сапожникова о включении в состав экипажа до десятка капитанов-стажеров выглядело обоснованно. То есть было, куда этих стажеров поместить, а вот чем они на корабле будут заниматься, вопрос пока не прорабатывался: если груз не был слишком уж «специфическим», там и одному капитану работы было не особо и много…
Валентина Николаевна над предложением своей подопечной думала очень недолго. Правильнее было бы сказать, что она его сразу приняла, но все же понятие «дисциплина» было ей прекрасно известно, так что уже вечером она сообщила об Ирином предложении Николаю Михайловичу. Но тот предложил ей «подождать решения начальства»: все же капитана Сотникову в школу направили распоряжением руководства Флота и сам он разрешить ей школу покинуть (хотя бы и на время) даже права не имел. Однако Ирина идея ему понравилась, и он сразу же скала, что возражать не станет, так что капитан-наставник начала возможную работу тщательно обдумывать. Однако «вводных» для такого обдумывания у нее было маловато, и через несколько дней она поинтересовалась у Иры:
— Ирина Владимировна, а можно мне узнать, кто еще будет в составе экипажа? Вы ужке выбрали людей на оставшиеся позиции?
— Валентина, давайте без этого вот официоза. Я все же в школе капитанов Флота учусь, и устав — по крайней мере в части, касающейся прав капитана корабля, изучила. А капитан несет ответственность перед руководством за каждого члена экипажа, и поэтому обязан лично утвердить их на должность. А еще капитан имеет право пригласить на любую должность кого он сам пожелает. А так как у меня знакомых на Флоте довольно немного, я бы предпочла, чтобы вы самостоятельно экипаж и подобрали. Вы-то лично знаете несколько сотен человек хотя бы их танкерного флота… А насчет капитанов-стажеров вам, думаю, нужно будет вопрос решить с Николаем Михайловичем: он будущих выпускников всех неплохо знает и сможет порекомендовать вам… достойных парней.
— Ну, в последнем ты, наверное, слегка ошиблась: из школы недостойные не выпускаются. А вот по поводу экипажа… спасибо за доверие!
— Да пожалуйста, только это не доверие, а, скорее, попытка снять с себя ответственность, — рассмеялась Ира. — Я ведь действительно флотских знаю… близко знаю очень немногих, и набрать полный состав точно не смогу. А дергать по такому поводу кого-то из руководства Флота просто неприлично. А я так поняла, что вы мою оферту приняли.
— Пока нет, я жду разрешения от руководства Флота: меня же в школу именно управление послало. Впрочем, Николай Михайлович уже согласился со мной… с тобой в том, что пару месяцев осенью вы и без наставницы хулиганством заниматься не станете. Тогда последний вопрос: а у тебя самой-то какие-то идеи относительно экипажа, его численности и прочего, есть?
— Идеи есть, но они такие… абстрактные. Вы ведь, если вам начальство разрешит, только на один рейс капитаном пойдете, а потом вы же в школу вернетесь? А выпускников после одного рейса капитаном никто не назначит, следовательно… Я думаю, что если вы предложите войти в экипаж некоторым вашим знакомым и танкерного, которые через полгода смогут заместить освободившуюся вакантную должность… вы же требования знаете, так?
— Ну… да.
— Вот и отлично. А так как мне до получения диплома еще пахать и пахать, а капитанов у нас все равно останется острая нехватка, то вы таких кандидатов можете на все подходящие позиции сразу набрать. А то, должна признаться, что-то мне страшновато становиться первой женщиной-капитаном за последнюю сотню с лишним лет. Оно, конечно, вроде бы и почетно, но я по улице пойду — и на меня будут люди пальцем показывать и детям своим говорить: вон, смотри, живая женщина-капитан идет!
— Хочешь, чтобы на меня пальцем показывали?
— На вас не будут, у вас уже и стаж приличный, да и возраст… на взрослых все же пальцем показывать неприлично.