Страница 16 из 104
Причем единовластие было даже более суровое, чем это изначально предполагалось, правда суровость эта существовала только на «частных» кораблях. Вот только в собственности граждан Северной Империи «Бурлаков» уже стало больше половины — а руководство флота, постоянно контролируя ситуацию во всем Ближнем Флоте, уже подумывало над тем, чтобы такую практику и на «казенных» кораблях ввести. Простую практику: капитаны частных кораблей не только командовали экипажем во время рейсов, но и сами эти экипажи полностью комплектовали. Причем даже «штатное расписание» они тоже сами составляли (с учетом, конечно же, «общих требований» Флота). И поэтому на «Стрекозе» в экипаже насчитывалось не шестнадцать человек, а двадцать два: в дополнение к «обязательному минимуму» там было еще два медика, помощник суперкарго, третий инженер энергетических установок, а так же отдельный пилот аварийного катера и бортинженер этого катера. И, откровенно говоря, никто из членов экипажа в полетах не бездействовал, хотя бортинженер катера — молодая женщина (и жена пилота) вообще-то обеспечивала всех остальных на корабле «вкусной и здоровой пищей», для чего на «Стрекозу» еще и очень непростую кухню поставили. Вроде бы «явное излишество», но флотские заметили, что конкретно на корабле Крыловых за все время вообще ни одного конфликта в экипаже не возникало!
Впрочем, на «частных» кораблях конфликтов в принципе почти не возникало, а если таковые и случались (очень редко), то решались они исключительно просто: обычно капитан обе «конфликтующие стороны» списывал на Землю. И все прекрасно знал, что такое «списание» окончательное: шансов вернуться на флот у таких людей просто не оставалось. Потому что капитаны «частников» чаще всего были людьми с огромным опытом, их во Флоте уважали очень сильно — и если они считали, что кому-то не место на их корабле, то все остальные воспринимали это так, что этому кому-то на любом корабле не место. Так что чаще всего — а по факту вообще всегда — если кому-то что-то не нравилось, этот человек прежде всего шел к капитану и подробно докладывал о проблеме. А проблемы-то очень разные бывают, так что среди «частников» нередкими стали переводы людей с одного корабля на другой. Иногда даже «за штат»: на «Стрекозе» нынешний экипаж аварийного катера именно так и появился после того, как на одном из других кораблей разгорелась «любовная драма»…
А вообще «частные корабли» сначала появись в Республике. Когда началось производство «Горбунков», их совместно делали две Империи, а Республика решила их самостоятельно производить — и у них появился «Мул». Правда, тогда в Республике вообще никаких реакторов не производилось, и на «Мулах» стояли изделия Восточной Империи (а радиаторы, как и всегда на всех кораблях, ставились «Северные»). Но сам корабль рассчитывался на пятьдесят лет эксплуатации — а когда вышел этот срок, одна частная компания в Республике (а там почти все производственным компании были частными) уже купила лицензию на реактор у Восточников. А инженеры в этой компании были все же людьми высокообразованными и достаточно талантливыми — и они разработали технологию «реставрации» реакторов, однако руководство флота Республики воспользоваться этим не пожелало: у них уверенности в надежности «восстановленного» реактора не было. Но «восстановленный» оказывался раз в десять дешевле нового (хотя его ресурс уже составлял всего тридцать лет) — и кто-то, деньги тщательно подсчитав, выкупил у флота сначала один списанный «Мул», затем произвел необходимый ремонт самого корабля, восстановил реактор — и предложил услуги по перевозке грузов тамошнему Флоту. Говорят, что такая покупка окупалась лет за пятнадцать, а реактор теперь можно было «восстанавливать» до трех раз (ну, как повезет, конечно) — однако республиканский флот категорически отказывался сохранять в своем составе «старые» корабли. И какие-то основания для этого были: частные «Мулы» уже больше десятка катастроф потерпели, и в двух даже экипажи погибли…
Ну а руководство Флота Северной Империи пошло по несколько иному пути, ведь частных производственных компаний в сфере энергетического или космического строительства (да и во многих других сферах) не было. И пусть был выбран очень простой, правда уже не для «Горбунков», а для «Бурлаков»: капитан, сделавший сто рейсов с грузом (или отлетавший пятьдесят лет) без аварий и происшествий, просто получал корабли «в собственность». Во Флоте сочли, что такой капитан уж свой-то корабль знает буквально до винтика и в состоянии сам определись, какой ремонт и когда ему потребуется. И — если капитан принимал предложение о передаче ему корабля — нес уже всю ответственность за его состояние. Но и за перевозки получал предусмотренные сметами Службы Преобразования суммы, так что в результате у него всегда были средства для выполнения даже самого сложного ремонта, включая даже «плановую замену двигателя».