Страница 17 из 75
Глаза её наводняются влагой. И мне ничего не остаётся, как только обнять свою хрупкую маму. В последнее время она кажется мне особенно хрупкой. Кажется, сдави я чуть-чуть посильнее, и она поломается. Потому я обнимаю её бережно и осторожно. Вдыхаю её аромат.
- Мама, мамочка, я тебя очень люблю.
- Я тебя тоже, мой милый.
Она вытирает слёзы кончиками пальцев. Проводит рукой по волосам. Отстраняется.
- Что ж, мне позвать сюда Бэлу? Я полагаю, она ждёт.
- Нет, я хочу немного побыть один, - улыбаюсь я матери. Трогаю нежные шапки цветов.
- Хорошо, твоё право.
Когда дверь закрывается, я отпускаю всю боль, что успел накопить. Всё напряжение, что недавно довлело надо мной, отступает. Надо же! У меня есть сестра. Где-то в мире. В огромном, бескрайнем мире. И найти её не представляется возможным. Но сам факт того, что она где-то есть, отчего-то сейчас согревает мою омертвевшую душу…
- Артур Яковлевич? – уборщица входит без стука. На лице выражение тупой растерянности. А в руках, вместо швабры, букет, - Тут оставил кто-то на стуле букетик, да и ушёл. Видно, хотел подарить, да постеснялся?
Я уже собираюсь спросить, почему она решила, что эти цветы предназначены именно мне. Но, взглянув на букет, моментально теряю дар речи.
В отличие от букета, подаренного Бэлой, в этом больше цветков. Белоснежные венчики жмутся друг к другу, выпуская наружу тычинки. А стебли их накрепко связаны лентой.
- Спасибо, Клавдия Матвеевна, - принимаю подарок.
- Я бы себе забрала, но куда мне, старой, такие цветы? Дед мой, поди, заревнует! – смеётся она.
Я тоже смеюсь, но уже через силу. Проводив её, тихо сажусь на оставленный стул.
Я же знал, что она была здесь. Я же чувствовал это! Я же слышал её сквозь слияние нот.
Порываюсь набрать её номер. Но вместо этого тупо сижу и смотрю на цветы. Я не думал, что Уля исчезнет когда-то. Был уверен, она навсегда! Как мама. Как Бэла. А она взяла и ушла. Просто так взяла вещи и вышла прочь из моей жизни. Как же я злился! И на этой злости даже сочинил кое-что драматичное. А теперь уже несколько долгих недель не пишу…
Я глажу бутоны. Их белые венчики льнут к моим пальцам, как будто отзываясь на ласку.
Чего в моей жизни уже никогда не будет. Так это её! Белка уйдёт и вернётся. А Ули, такой как была, не вернуть. Она разлюбила меня слишком быстро. Её холодный, расчётливый тон, о взгляде я даже молчу, есть - прямое тому доказательство.
Я бросаю цветы на танкетку. Без воды они высохнут. Пусть! Мать права. Мне не стоит страдать по Ульяне. Я уже не люблю. Я остыл. Излечился!
Но тогда почему, чёрт возьми, у меня на глазах всякий раз, когда слышу по радио эту мелодию, слёзы:
- Без тебя нет меня, ты волнуешься зря, - напеваю под нос, даже текст уже выучил, - Заблудись в моих снах, улыбнись мне в ответ. Я с тобой, я твоя, и для меня не секрет. Без меня тебя тоже нет.