Страница 62 из 94
Олег дергается, но молчит.
Удар точный. Она умеет.
Андрей делает шаг вперед, но я чуть поднимаю руку. Он останавливается. Видит. Слышит. Подчиняется моей границе даже сейчас, когда в нем явно кипит желание вытащить Артема за воротник из пекарни.
Снаружи подъезжает полицейская машина.
Маша шепчет:
— Едут.
Селиванов замечает через стекло и резко закрывает папку.
— Мы вернемся с судебным решением.
— Возвращайтесь с чем угодно, — отвечаю. — Только без микроавтобуса.
Артем не двигается.
Он смотрит на меня. Потом на Андрея. Потом на Олега.
— Вы все очень уверенные, — говорит он. — Только подпись есть. Договор есть. Рассылка ушла. Пока вы будете доказывать, поставщики, банк и клиенты увидят спор. Бизнес любит стабильность, Марина Викторовна. А вы сейчас — грязный скандал.
— Нет, — говорю. — Я хозяйка, которую попытались ограбить. Разница понятна даже людям без диплома юриста.
Артем делает шаг ко мне.
И тут Андрей оказывается рядом.
Не хватает его. Не толкает. Просто встает между нами так спокойно, что Артем сам тормозит.
— Еще шаг, — говорит Андрей тихо, — и разговор о документах закончится.
Слова не громкие. Но воздух меняется. Клиенты у витрины замирают. Лена перестает дышать. Даже Нина Павловна молчит. Андрей не пустой грубиян, не мальчик с кулаками, не театральный защитник. Он просто дает понять: граница здесь. И она физическая тоже.
Артем смотрит на него секунду.
Отступает.
— Лавров, да? — спрашивает он. — Старый рыцарь.
— Старый кредитор, — вдруг говорит Олег.
Все поворачиваются к нему.
Он бледный, злой, разбитый, но в голосе появляется что-то прежнее. Жесткое.
— Ты не с тем человеком решил играть, Артем. Деньги на эту пекарню двенадцать лет назад дал он. Не я. И если Марина сейчас стоит здесь как хозяйка, то ты не знаешь, с каким основанием связался.
У меня внутри вспыхивает новая волна злости.
Вот спасибо, Олег. Прямо вовремя. На весь зал. При сотрудниках, клиентах, Веронике, Артеме, Нине Павловне и полиции у двери. Сейчас вся пекарня узнает, кто дал стартовые деньги. Прекрасно. Чего еще не хватало для публичного утра? Может, сразу анализы крови распечатаем?
Но Вероника вдруг смотрит на Андрея иначе.
С интересом.
Холодным.
— Так вот почему вы так вцепились, — говорит она. — Это не любовь. Это старая инвестиция.
Я резко делаю шаг вперед.
— Закройте рот.
Голос у меня низкий. Свой, но такой, что Вероника впервые смотрит на меня без улыбки.
— О деньгах Андрея мы поговорим отдельно. Без вас, без вашего мужа, без микроавтобуса и без дешевых выводов. А сейчас вы уходите и даете пояснения полиции.
В дверях уже стоят двое сотрудников.
Петр Аркадьевич идет к ним, коротко объясняет ситуацию. Показывает заявление, логи, договор, скрины. Начинается новый круг: документы, паспорта, вопросы. Артем пытается спорить. Селиванов отходит в сторону и быстро кому-то пишет. Вероника стоит с прямой спиной, но пальцы на ручке сумки сжались так, что костяшки побелели.
И тут мой телефон вибрирует.
Алиса.
«Мам, мне прислали видео. Там папа рассказывает, что деньги на пекарню дал Андрей. Это уже в городском чате. Ты в порядке?»
Я открываю городской чат.
Видео снято внутри пекарни минуту назад. Кусок фразы Олега:
«Деньги на эту пекарню двенадцать лет назад дал он. Не я…»
Подпись:
«Скандал в “Теплом хлебе”: хозяйка скрывала, что бизнес куплен любовником?»
Я поднимаю глаза.
В зале десятки людей.
У каждого — телефон.
А у Вероники на лице снова появляется улыбка.